17 июля 2019 18:06 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ОПРОС

ЧЕМ ДЛЯ ВАС ЯВЛЯЕТСЯ ДЕНЬ 1-ГО МАЯ?

АРХИВ НОМЕРОВ

Человек эпохи

Автор: ОЛЬГА ЕГОРОВА
ЗАСТАВА ХУЦИЕВА

29 Апреля 2019
ЗАСТАВА ХУЦИЕВА
Фото: Великий мастер ушёл на свою небесную Заречную улицу, туда, где Месяц май

«И МЫ БУДЕМ ВЕРНЫ ЭТОМУ ДО КОНЦА»

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО В № 3, 2019 Г.

Мы простились с легендарным режиссером отечественного кинематографа — автором «Июльского дождя», «Заставы Ильича», «Весны на Заречной улице» и других фильмов, ставших символом «хрущёвской оттепели» — Марленом Хуциевым, принадлежащим к великой кинематографической эпохе 1960-х.

Основную идею фильма «Июльский дождь» Анатолий Гребнев определял так: «Персонажи нашей картины стремятся определить свое отношение к себе в жизни, они — в поисках нравственного идеала. Часто бывает, что, достигнув определенного возраста, человек меняет взгляды, которые до того его устраивали, которые он считал верными. Это можно назвать второй зрелостью».

Героям фильма — примерно тридцать. Именно в это время у людей частенько наступает период переосмысления выработанных ранее позиций. К такому «пересмотру» приходит и Лена (Евгения Уралова), героиня «Июльского дождя». Она начинает понимать, что прежние оценки поверхностны, все предстает перед ней в другом, «более ясном и резком свете». Иной раз это связано и с потерями.

Марлен Хуциев, Евгения Уралова и Александр Белявский во время съёмок фильма «Июльский дождь

Лена теряет бывшего ей самым близким человека, Володю (в исполнении Александра Белявского), который становится «чужим и далеким». И который оказался приспособленцем и трусом.

Естественно, что чиновники от кино приняли фильм в штыки и ограничили его прокат; в кинотеатрах его увидели всего 3 миллиона зрителей.

Официальная критика упрекала «Июльский дождь» в излишнем эстетстве. В газете «Советская культура» от 29 августа 1967 года было опубликовано «Открытое письмо кинорежиссеру М. Хуциеву» известного критика и профессора кафедры киноведения ВГИКа Ростислава Юренева. В его статье «Июльский дождь» обвинялся в слабой драматургии, «претенциозной режиссуре, затянутости, эстетизме, во вторичности по отношению к предыдущему фильму» (имелась в виду картина «Весна на Заречной улице»).

В общем — что, в принципе, ожидаемо — картину приняли довольно прохладно. Да и «интеллигентная» публика не скрывала своего разочарования — ожидали какой-то «крамолы для посвященных», однако «ничего такого» в фильме не было.

Нет, его отнюдь не запрещали, но в прокат он вышел в мизерном количестве: сделали всего 150 копий — это одна десятая обычного тиража. По тем же техническим причинам фильм не пустили на фестиваль в Венецию — и Гребнев отправился туда по туристической путевке. Хуциев с картиной должен был приехать «официально» — и не приехал. Итальянцам в последний момент попросту объяснили, что не готова копия. Зато почти ничего не вырезали!

«КАК ВЫ РАСЦЕНИВАЕТЕ ВИЗИТ ДЕ ГОЛЛЯ?»

Один их главных героев картины — душа компании, ироничный и несколько циничный Алик (его блестяще сыграл в своем кинодебюте Юрий Визбор).

Юрий Визбор (дебют в кино) и Александр Белявский. Фильм «Июльский дождь»

Под гитару, во время посиделок на кухне, Алик поет:

Спокойно, дружище, спокойно!

И пить нам, и весело петь.

Ещё в предстоящие войны

Тебе предстоит уцелеть.

Уже и рассветы проснулись,

Что к жизни тебя возвратят,

Уже изготовлены пули,

Что мимо тебя просвистят.

Так ненавязчиво, не в лоб, авторы фильма «Июльский дождь» вводят в фильм тему Первой мировой войны и подвигов, других, более ранних, но от этого не менее ценных и значимых — поскольку их совершили наши соотечественники, живущие с нами по соседству. Жившие. И ушедшие.

Поистине «прорывным» в этом отношении был фильм Марлена Хуциева «Июльский дождь»!

Его главной героине Лене от работы, как агитатору перед выборами в Верховный Совет СССР, поручено обойти жильцов дома. В одной из квартир ее собеседником оказывается фронтовик, но фронтовик иного рода, сражавшийся с немцами на Марне, во Франции — в составе Русского экспедиционного корпуса.

— Ну, скажите мне, Елена Фёдоровна… Я не буду вас о многом расспрашивать. Расскажите мне, пожалуйста, как вы расцениваете визит де Голля?

— Положительно, — односложно отвечает Лена по поводу приезда в СССР президента Франции генерала Шарля де Голля — символа сопротивления Франции, оккупированной нацистами в 1940 году.

Неужели перед Леной идеологический «начетчик», любитель политинформаций?..

Нет. Для этого немолодого человека, как оказывается, вопрос о де Голле — это всего лишь мостик к тому, что он носит, годами и десятилетиями, в своей душе и чем не может поделиться с окружающими. Разве что с агитатором.

Легкая улыбка скользит по губам мужчины. Услышав, что хотел, он продолжает серьезно, сосредоточенно:

В декабре 2008 года Марлен Хуциев был избран председателем Союза кинематографистов России. Но этот форум признали нелегитимным представители Минюста, Минкульта и многие члены Союза, включая главного оппонента — Никиту Михалкова. Фото Владимира Вяткина

— Когда я был во Франции, это было в пятнадцатом — нет, в шестнадцатом! — это было еще в ту, в Первую мировую войну… Тогда на помощь французам был послан Русский экспедиционный корпус. Туда, во Францию. Я был там на Марне. Я не помню сейчас, были ли наши на Соме, но под Верденом были. И наши части принимали участие в решительном ударе, который, собственно…

Звонок в дверь обрывает этот рассказ, но главное мы уже услышали. Верден. Битва на реке Соме. Сражение на реке Марне… И Русский экспедиционный корпус, посланный императором Николаем на помощь Франции.

Сражение под Верденом, являющееся одной из крупнейших и одной из самых кровопролитных военных операций в Первой мировой войне, вошедших в историю как Верденская мясорубка. Французские войска сумели отразить широкомасштабное наступление кайзеровских войск.

Прорыв обороны, окружение и разгром восьми французских дивизий означал бы свободный проход на Париж, с последующей капитуляцией Франции.

Во время Верденского сражения, в котором участвовал и капитан де Голль, обе стороны потеряли около миллиона человек. Верден — братская могила лучших сынов Франции и Германии.

«А ТОЛЬКО СТУПЕНЬ ДЛЯ ТЕБЯ»

В «Июльском дожде» тема героизма, как и все остальное, подана деликатно и ненавязчиво. Но именно она как антитеза трусости и предательству позволяет Лене изменить свое отношение, с одной стороны, к любимому человеку Володе, на поверку — малодушному приспособленцу, ставшему на ее глазах карьеристом от науки, с другой стороны — к Алику, казалось бы, бонвивану, оказавшемуся человеком иной глубины и формата. Фронтовику.

…Произошло это во время пикника. Собравшиеся у вечернего костра весело рассказывают про «страшные случаи», которые происходили у них в жизни. В какой-то момент, начиная ревновать Алика к его очередной красивой, но глуповатой подружке, Лена резко, с неожиданной злостью и под воздействием алкоголя, задирает героя Визбора:

— А вы когда-нибудь прививали себе яд кураре? Вы, Алик?!

Тот, согнав обычную напускную веселость, хмурится и отвечает:

— Я — нет. Я не прививал себе… яд кураре. Мне приходилось иметь дело с более приятными вещами. Например, с сиренью. Однажды я пролежал четыре дня в кустах сирени. Было только одно маленькое «неудобство»: вокруг были их танки, а впереди было наше минное поле. А сирень была крупная… Во-о-от такие гроздья болтались в прицеле. С тех пор я не люблю запах сирени. А заодно и черемухи.

Перед лицом войны и смерти все становится настоящим — таким, как должно быть. И Лена вдруг видит совсем другого Алика. «Напоровшись» на его ответ, Лена уходит от костра и компании в машину — говорить не о чем.

В конце фильма, когда отношениям с Володей пришел конец, а Ленин телефонный собеседник по имени Женя, однажды одолживший ей под дождем свою куртку (вот оно, «видение Хуциева!»), оказывается «всего лишь голосом» в трубке, — она идет к Большому театру, где 9 Мая собирались фронтовики. Переживая душевный кризис, Лена хочет побыть среди людей цельных, настоящих — тех, кто победил в самой страшной войне в истории человечества.

У одной из колонн Лена замечает Алика, братающегося с друзьями-однополчанами. Из-за полы его расстегнутого плаща виднеется орден Красного Знамени. Очевидно, за те четыре неизвестные нам дня, которые герой Визбора провел в «сиреневом садочке» — между немецкими танками и нашим минным полем.

Отец и сын. Одна из ключевых сцен фильма «Застава Ильича» («Мне двадцать лет»), вызвавшая ярость Никиты Хрущёва

При виде Алика Лена улыбается и замедляет шаг. Оборачивается… Затем останавливается и уже неотрывно смотрит на Алика — после чего кинокамера уходит, продолжая свое движение, а нам остается только предполагать: как Лена подойдет к нему, поздоровается, как, очевидно, они останутся в этот праздничный день вместе. А может быть — и навсегда.

«Июльский дождь» завершается лицами молодых людей. Они тоже пришли сюда, чтобы увидеть фронтовиков, побыть с ними, но не среди них — авторы фильма это подчеркивают операторскими приемами. Потому как они другие, другое поколение.

Под русскую народную музыку — грустно-задумчивый перебор балалайки с гуслями — Хуциев «представляет» нам молодых людей середины шестидесятых годов. Парни и девушки с открытыми, светлыми и умными лицами (честно говоря, я таких необычных лиц не видела). Они смотрят на победителей — кто пытливо, сосредоточенно, кто с улыбкой, что-то обсуждая, или как задорно смеющаяся на последних кадрах красивая девушка.

Вероятно, таким Марлен Мартынович Хуциев, создатель вчерашней «Заставы Ильича» («Мне двадцать лет»), хотел видеть это поколение — тут, вместе, со своими отцами и дедами, но при этом русское, российское, вне отрыва от исконных традиций — что подчеркивается именно народной музыкой.

Поразительно, но в «Июльском дожде» (в отличие от «Заставы Ильича») полностью отсутствует революционная тема. Нет даже намека на нее. В фильме, где каждая фраза выверена и внутренне мотивирована, такое невозможно объяснять некой «случайностью».

…Оправдало ли оно, это поколение, надежды Хуциева? Не нам судить. Советский Союз то ли был убит, то ли покончил жизнь самоубийством. Но чудом сохранена Россия. Вопреки всему. Мы выстояли, пережив «лихие девяностые», когда кругом рушилось все и вся.

Нам, выросшим в Советском Союзе, на смену — как тогда, в шестидесятых годах — идут новые «неведомые» поколения, и в этом смысле фильм Хуциева обращен к ним, рассматривая незамутненную любовь, веру и верность, нетерпимость к подлости и предательству как необходимые качества.

И чтобы за очередной грозой приходил благодатный Июльский дождь.

Спокойно, товарищ, спокойно!

У нас ещё все впереди.

Пусть шпилем ночной колокольни

Беда ковыряет в груди.

Не путай конец и кончину, —

Рассветы, как прежде, трубят.

Кручина твоя — не причина,

А только ступень для тебя.

Хотела закончить эту главку словами одного современного писателя: «Мы строим и одновременно обретаем нашу общую страну — для белых, красных и всех других, которую уже никому не позволим уничтожить изнутри. Как это было в феврале 1917 года и во второй половине 1991-го. И фильм Марлена Хуциева «Июльский дождь» об этом и, собственно, о любви, да! О подлинных и мнимых ценностях. О разных судьбах единой и тысячелетней страны. Ее молодом поколении. И девушке Лене, которая, наверное, и есть тот самый Июльский дождь».

«КОЛЕШОК! КОЛЕШОК!»

Жаль, что Марлен Мартынович уже не узнает, как сложилась судьба одного из его героев, которого он не знал по имени и фамилии, но, как символ, ввел в свою кинокартину. Информация, которая «попала в руки» в последний момент написания статьи, буквально ошеломила меня.

Творчество Марлена Хуциева перекликается с лучшими произведениями итальянской неоклассики

…Зимой 1962 года Хуциев обратился к коменданту Московского Кремля генерал-лейтенанту Андрею Яковлевичу Веденину с просьбой посодействовать в организации съемок на Красной площади — заключительных кадров «Заставы Ильича» («Мне двадцать лет»), тех, что станут знаменитыми на весь мир: чеканное прохождение почетного караула «кремлёвцев».

Просьба была удовлетворена. Для съемок был определен один из лучших караулов Отдельного полка специального назначения КГБ СССР. И вот в который раз посмотрела этот эпизод и ахнула! Оказалось, что разводящий караула — не кто иной, как Николай Берлев — будущий сотрудник первого состава Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР и участник штурма дворца афганского диктатора Амина (1979 год). Кавалер ордена Красного Знамени.

Позвонила Николаю Васильевичу, и он подтвердил: да, это он! Ошибки нет.

Берлев вспоминает, что съемки этого «эпизода» проходили несколько дней. Уже было холодно, и снег, налетая, то и дело лепил им в лицо. Вначале ему было волнительно, но потом напряжение спало, и раз за разом они, трое бойцов, вышагивали вдоль Кремлёвской стены до Мавзолея и уже не обращали внимания на камеру и происходящее вокруг.

Рассказал Берлев и о том, как увидели его земляки на малой Родине — на среднем Дону, в старинном селе Нижний Мамон Верхнемамонского района.

В тот вечер в клубе крутили кино. Перед художественным фильмом, как это было тогда повсеместно принято, показывали киножурнал о событиях в стране и за рубежом. Пошли кадры… Один из сюжетов был посвящен фильму «Застава Ильича». И вдруг в зале раздались удивленные возгласы: «Колешок! Колешок!» Так ласково в детстве звала Николая мама, и прозвище закрепилось среди односельчан.

Смена почетного караула у входа в Мавзолей. Двое «кремлёвцев» сменяют двух других, отстоявших час. Разводящий поворачивается лицом к нам и на секунду замирает. Потом под бой Крёмлевских курантов дает команду, и все трое идут на нас, устремляются к нам — это финальные кадры «Заставы Ильича».

Теперь этот стоп-кадр, по просьбе главы района Николая Ивановича Быкова сделанный как художественная фотография, будет размещен в местном музее.

Почему же именно Берлева отобрали для съемок?

Во-первых, Николай Васильевич был на Посту № 1 два года и три месяца — разводил караул. По его словам, это абсолютный рекорд Кремлёвского (ныне Президентского) полка. Больше года бойцов на постах возле Мавзолея и у могилы Неизвестного солдата в Александровском саду не задействовали — ноги не выдерживали такой нагрузки!

Во-вторых, осенью 1961 года Берлев непосредственно участвовал в перезахоронении Сталина. В ночь с 31 октября на 1 ноября забальзамированное тело вождя было вынесено из Мавзолея и погребено в могиле у Кремлёвской стены. Сам того не желая, Хрущёв оказал великую милость Сталину, с которым после смерти мстительно сводил счеты, — предал земле.

30 октября 1961-го XXII съезд КПСС постановил, что «серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В. И. Ленина».

Решением Президиума ЦК КПСС была создана комиссия из пяти человек во главе с Н. М. Шверником, на тот момент председателем Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Тот дал указание, как тайно организовать перезахоронение. Поскольку 7 ноября предстоял парад на Красной площади, то под предлогом репетиции парада ее следовало оцепить.

Коменданту Кремля генералу Веденину было поручено подобрать людей «надежных, проверенных и ранее хорошо себя зарекомендовавших», в числе которых оказался и уроженец Дона Николай Берлев.

«ЭТО ВСЁ НАШЕ…»

Через год после перезахоронения вождя, 21 октября 1962 года, Берлев и его товарищи прочитали в главной газете страны «Правде» стихотворение Евгения Евтушенко «Наследники Сталина», к которому не знали, как и относится (на мой взгляд, откровенно жуткое и неоднозначное).

Несмотря на явно изменившиеся времена, напечатать подобные стихи — даже не в «Правде», а в любом из «толстых» журналов — было практически невозможно. Однако — напечатали!

Публикация произвела эффект разорвавшейся бомбы. Наряду с восторженными откликами тех, кто пережил и пострадал в результате массовых репрессий, в редакцию посыпались и протесты: «Кто дал право Евтушенко говорить от нашего имени? Куда смотрел главный редактор?»

Примечательно, что «Наследников» Евтушенко написал в 1961 году и показал Твардовскому в надежде напечатать в «Новом мире». На что Александр Трифонович ответил сурово: «Спрячьте-ка лучше вашу антисоветчину в дальний ящик стола и никому не показывайте…»

Марлен Хуциев и президент России Владимир Путин после церемонии награждения государственными наградами в Кремле. Москва. Кремль. 2001 год

Безмолвствовал мрамор. Безмолвно мерцало стекло.

Безмолвно стоял караул, на ветру бронзовея.

А гроб чуть дымился. Дыханье из гроба текло,

когда выносили его из дверей мавзолея.

Хотел он запомнить всех тех, кто его выносил —

рязанских и курских молоденьких новобранцев,

чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил,

и встать из земли, и до них, неразумных, добраться.

Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул.

И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою:

удвоить, утроить у этой стены караул,

чтоб Сталин не встал и со Сталиным — прошлое…

Картина Хуциева — один из шедевров советского и мирового кино. В 1965 году «Застава Ильича» («Мне двадцать лет») была удостоена «Специального приза жюри» Венецианского кинофестиваля. Однако, изуродованная цензурой, она только в последние годы существования Советского Союза была восстановлена — как «ключевое произведение экрана начала 1960-х годов» — и все-таки дошла до широкого зрителя в авторском оригинале.

В 1988 году журнал «Искусство кино» опубликовал материалы «дела» фильма «Застава Ильича». Оказалось, что в кампании травли против картины и ее автора главную роль сыграл Отдел культуры ЦК КПСС.

В числе несправедливой критики, обрушившийся из уст генсека Хрущёва на этот фильм, упоминалось и то, что главные герои — «не являются олицетворением нашей замечательной молодежи. Они показаны так, что не знают, как им жить и к чему стремиться». Так ли это? Нет, конечно!

Для того чтобы понять, чем должна была стать «оттепель», не надо «лопатить тонны мемуаров», надо просто посмотреть «Заставу Ильича», где каждый кадр (как и в «Июльском дожде») дышит временем, от начала и до конца. И вряд ли какой-либо документальный фильм может настолько отразить ту Москву и то время, как это мастерски сделал Хуциев.

Аллегорично название картины. Ведь само слово «застава» означало раньше «сторожевой отряд». Да и теперь, как встарь, этим словом называются наши укрепленные пограничные форпосты на рубежах страны.

Мы не знаем дальнейшей судьбы героев. Но значимы они сами, их человеческий облик и внутреннее раскрепощение, с одной стороны, ответственность, сопричастность к судьбам нашей страны и ее вековым традициям — с другой.

Но зато мы теперь знаем судьбу того, кто — как разводящий — вот уже почти полвека ведет Кремлёвский караул от «Заставы Хуциева» до «Июльского дождя». В ту Россию, которую великий мастер хотел видеть. И зарю которой, смеем надеяться, увидел при своей земной жизни, завершившейся весной 2019 года.

…Вдоль Кремлёвской стены и заснеженных сосен идет почетный караул, и нам, как завещание, звучат хуциевские слова героев, предваряющие и сопровождающие эти кадры.

Коменданту Кремля было поручено подобрать людей «надёжных, проверенных и ранее хорошо себя зарекомендовавших», в числе которых оказался и уроженец Дона Николай Берлев

Николай Фокин (Николай Губенко): «Самое смешное, что я их знаю так давно, что даже не помню, когда мы познакомились. Лет в пятнадцать, наверное. И я почему-то уверен: что бы ни произошло — мы будем вместе, всегда вместе… И в общем, все это здорово, и я ничего не хотел бы другого».

Слава Костиков (Станислав Любшин): «Мне труднее, чем вам. Это понятно, об этом даже не стоит говорить. Но я счастлив, что у меня, кроме семьи, вот есть вы, оба — каждый день и на всю жизнь. И что бы ни случилось, братцы, я всегда с вами! Вы же это знаете».

Сергей Журавлёв (Валентин Попов): «Ничего не страшно, если ты не один и у тебя есть во что верить. И просыпаясь утром, знать, что стоит начинать этот день. Я так хотел вас видеть, ребята… Я ведь очень дорожу тем, что вы есть у меня на свете. Что мы живем здесь и нигде бы больше жить не смогли. И как бы иногда нам трудно ни приходилось, я знаю, что ничего дороже у нас нет. Это все наше. Единственное. Возможное. И мы будем верны этому до конца. Я это знаю».

Символично, что во время прощания с Марленом Хуциевым в Центральном Доме кинематографистов возле гроба был и сменялся почетный караул 154-го Отдельного комендантского Преображенского полка.

Гроб с телом нашего великого современника был опущен в землю Троекуровского кладбища под звуки ружейного салюта и государственного Гимна.

Отпевание р.б. Давида состоялось в храме Великомученика Георгия Победоносца в Грузинах.

Великий мастер ушел на свою небесную Заречную улицу, туда, где Месяц май.

 

ЕГОРОВА Ольга Юрьевна, родилась в Калуге. 
Выпускница факультета журналистики Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. В 1997 году была ответственным секретарём журнала «Профи». 
На протяжении шести лет, с 1998‑го по 2003 год и с 2010-го по настоящее время является редактором отдела культуры в газете «Спецназ России». Опубликовала большой цикл статей, посвящённых женщинам в истории отечественной разведки. Автор книги «Золото Зарафшана». 
«Серебряный» лауреат Всероссийского конкурса «Журналисты против террора» (2015 год).

 

Площадки газеты "Спецназ России" и журнала "Разведчик" в социальных сетях:

Вконтакте: https://vk.com/specnazalpha

Фейсбук: https://www.facebook.com/AlphaSpecnaz/

Твиттер: https://twitter.com/alphaspecnaz

Инстаграм: https://www.instagram.com/specnazrossii/

Одноклассники: https://ok.ru/group/55431337410586

Телеграм: https://t.me/specnazAlpha

Свыше 150 000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!

 
Оцените эту статью
2646 просмотров
нет комментариев
Рейтинг: 5

Читайте также:

Автор: ФЁДОР БАРМИН
29 Апреля 2019
ГЕРОИНЯ ДОНБАССА

ГЕРОИНЯ ДОНБАССА

Автор: НИКОЛАЙ ЕГОРЫЧЕВ
29 Апреля 2019
«ДЕКАБРИСТ»

«ДЕКАБРИСТ»

Написать комментарий:

Общественно-политическое издание