30 ноября 2021 00:23 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

АРХИВ НОМЕРОВ

Содружество

Автор: Павел Евдокимов, Ольга Егорова
ФРУНЗЕНСКИЙ СТИПЕНДИАТ

31 Декабря 2007
ФРУНЗЕНСКИЙ СТИПЕНДИАТ

На календаре спецназа в январе 2008 года черная дата: очередная годовщина налета банды Салмана Радуева на дагестанский город Кизляр и последующим драматическим событиям в поселке Первомайский. Дата не круглая, и для страны она прошла незамеченной: для политиков, для прессы— но не для Группы «А». В ходе той «спецоперации», явившей всему миру глубочайшую степень разложения системы обороны и безопасности страны в годы президентства Бориса Ельцина, «Альфа» потеряла двух сотрудников— майоров Андрея Киселёва и Виктора Воронцова.

«СЧАСТЬЕ— ЭТО КОГДА ТЕБЯ ПОНИМАЮТ»

То, что мы наблюдали в Первомайском, не имеет четкого определения. Инициатива полностью принадлежала генералам МВД. Ими был допущен целый ряд грубейших профессиональных ошибок, непозволительных в принципе. Затягивание спецоперации позволило боевикам укрепить позиции в селе и расширить радиус боевых действий до ста километров. Да и можно ли было назвать проводившиеся под огнем «Града» атаки спецоперацией?..

Отряды СОБРов прибыли к поселку со штурмовыми лестницами, которые абсолютно не пригодны при штурме одноэтажных сельских домов. «Мы вошли в эту деревню, абсолютно не представляя, какую конкретно задачу нужно выполнить. Прем напролом, как штрафная рота, не можем понять, почему элитные части используют как пушечное мясо»,— это характерная исповедь тех дней. «Такого бардака я еще ни разу не встречал, складывается впечатление, что кто то специально устроил весь этот цирк. Теперь об освобождении и речи не идет, нас только подгоняют вперед для полного уничтожения боевиков»,— говорил другой офицер СОБРа, вышедший из поселка вместе с ранеными.

Впрочем, чему удивляться? После новогоднего штурма Грозного и всей первой «чеченской» кампании вопрос о том, как федеральная власть относится к рабоче-крестьянским детям своей (?) страны, брошенных с оружием в руках на убой,— этот чисто риторический вопрос отпал сам собой.

…Герой популярного художественного фильма «Доживем до понедельника» с Вячеславом Тихоновым в главной роли написал в школьном сочинении только одну фразу: «Счастье— это когда тебя понимают». Как просто… Такое огромное счастье было у майора Андрея Киселёва. Счастье имело имя Аня и свое зримое воплощение— сына Никиту.

Со своей будущей женой Андрей познакомился в бассейне, в который часто ходил на тренировку. «Красиво ухаживал, с достоинством и как то элегантно, а на свою повышенную стипендию всегда дарил цветы»,— рассказывает Аня, перебирая фотографии. Она вспоминает, как мужа однажды нарисовал солдат. Хорошо нарисовал— портрет получился, вот только звездочки на погонах не просматривались. Друзья смеялись: «Киселёв, не быть тебе полковником— останешься навсегда майором». Так и случилось. А портрет тот Аня поместила над кроваткой сына. Жаль, что Никита совсем не помнить отца: когда Андрей погиб, его сыну исполнился лишь год.

Родился Андрей Киселёв 16 ноября 1962 года в небольшом городе Красноуральске Свердловской области. С детства мечтал стать кадровым военным. В Казанском авиационном институте он проучился всего три месяца, а затем ушел служить в армию, стал десантником. После демобилизации в 1982 году поступил в Рязанское Высшее воздушно десантное училище на факультет спецназ.

В училище Киселёв был одним из лучших: отличник, спортсмен, мастер сорта по офицерскому многоборью. Фрунзенский стипендиат. Кроме силовой подготовки налегал на языки, в частности, с удовольствием изучал фарси. Лингвисты утверждают, что если арабский можно называть латынью Востока, то фарси— это французский Востока; на нем писали все выдающиеся поэты. Офицеры, владевшие фарси всегда особо ценились в России— и царской, и советской.

А еще Андрей очень любил читать и буквально «охотился» за книжными новинками. Впрочем, нынешней молодежи, выросшей в условиях журнально-книжного изобилия, этого не понять. Рядом с его любимыми произведениями на полке остались погоны: с буквой «К»— курсантские, затем лейтенанта, старшего лейтенанта, капитана, майора.

По распределению Киселёвы получили назначение в бригаду ВДВ, расположенную на тринадцатом километре Щёлковского шоссе. В районе Медвежьих озёр. «Медвежки», как ласково говорит Аня. Она училась в медицинском институте на втором курсе, Андрей служил в спецназе. Жили в офицерском общежитии. Андрей чрезвычайно ответственно относился к своей работе, и Аня, по ее словам, до сих пор помнит фамилии его коллег и товарищей.

Зимой и летом проходили обязательные полуторамесячные сборы. Тренировки— само собой. Все как положено. Но не только одной подготовкой жив офицер спецназа. Хотя в обществе существует устойчивый стереотип: верзила в камуфляже, ломающий о бритую голову кирпичи. Аня воспоминает, что, несмотря на хроническую нехватку времени, они ухитрялись бывать в столичных театрах— особенно любили Большой.

В июне 1993 года Андрей перешел в службу в Группу «А», которой второй раз командовал Герой Советского Союза генерал-майор Геннадий Зайцев. После того, как 4 октября 1993 года у Дома Советов в Москве от выстрела снайпера погиб сотрудник «Альфы» Геннадий Сергеев, и Будённовска, ставшего шоком для семей, Аня во время очередных командировок мужа терзала себя: «А что, если?..» А тот, словно дразня судьбу, отшучивался: «Будешь хоронить меня в парадном мундире».

Он любил учиться и думать о будущем. Заочный юридический институт стал очередным учебным заведением офицера— Андрей перешел на четвертый курс, и— последний. Когда родился долгожданный сын Никита, Андрею исполнилось тридцать два года. «До года ты его воспитываешь, после года мужика воспитываю я»,— объявил он жене.

Впрочем, какое тут плановое воспитание, если в командировки Андрей Викторович, как и его товарищи по Группе «А», уезжал без предупреждения, и Аня только из телевизионных новостей узнавала, что опять на Северном Кавказе обострилась ситуация и террористы захватили заложников. «Неоднократно принимал участие в сложных оперативных мероприятиях и боевых операциях, проявлял при этом выдержку, самоотверженность и решительность»,— говорится в личном деле майора Киселёва.

РЕЙД РАДУЕВА

Наступил новый 1996 год, прошло Рождество. Андрей дежурил сутки— с 7 го на 8 е января. Потом неожиданно уехал в командировку, как всегда, без предупреждения. Для Ани наступили томительные дни ожидания. По телевизору, между тем, в информационной истерике билось после города Кизляра название дотоле неизвестного населенного пункта, который атаковал отряд полевого командира Салмана Радуева численностью свыше двести человек: «посёлок Первомайский, посёлок Первомайский!»

Первоначальный план предусматривал разгром военного аэродрома и пополнение запасов оружия, но ожидания чеченцев не оправдались. Боевики, вооруженные пулеметами и гранатометами, застали на взлетном поле всего три «вертушки», две из них вместе с топливозаправщиком уничтожили. В то же время часть отряда, блокировавшая военный городок местной воинской части, увязла в бою. Потери радуевского отряда составили до двадцати человек убитыми и ранеными. Возвращение в Ичкерию с таким «скромным результатом» не входило в планы дудаевского зятька; он принимает решение захватить местную больницу и выставить политические требования в духе Шамиля Басаева.

На этот раз российское руководство наотрез отказалось выполнить требования террористов, но и штурм больницы не входил в его планы. В Кремле опасались усиления в Дагестане антироссийских настроений в случае неудачного исхода операции. В итоге было принято компромиссное решение: в обмен на часть заложников предоставить Радуеву транспорт, девять автобусов, и «коридор» для ухода в Ичкерию. В целях гарантии своей безопасности боевики взяли с собой 117 мирных граждан.

Блокпосты получили команду беспрепятственно пропускать радуевцев и террористов «не провоцировать». Варианты штурма разрабатывались прямо на маршруте. По пути следования в районе Баба-юрта террористы изменили маршрут, свернув к поселку Первомайский. Когда силовики поняли, что Радуев пытается уйти с заложниками в Ичкерию и достать его будет непросто,— было принято решение остановить колонну. Это сделали предупредительными выстрелами с вертолета.

Судя по всему, окончательного плана действий у федералов не имелось, как не было и руководителя на месте событий, готового взять на себя всю ответственность за последствия силовой операции. Только этим можно объяснить замешательство, которым Радуев воспользовался на сто процентов. Пока ситуация «зависла», он развернул свой отряд и занял поселок Первомайский, попутно разоружив 37 новосибирских омоновцев, находившихся на блок-посту: бойцы оказались заложниками приказа— огня не открывать.

По некоторым данным, Радуев оставил часть своей банды в поселке еще по дороге в Кизляр— для подготовки села к обороне. Если это так, то становится ясно, каким образом в Первомайском отряд боевиков неожиданно усилился до 350 человек— вовсе не за счет «добровольцев из окрестных чеченских деревень».

Попытка выманить «борзых» из села для последующего уничтожения из засады не увенчалась успехом. Несколько дней с Радуевым велись переговоры, в ходе которых удалось добиться освобождения всех удерживаемых женщин и детей. Но за это время бандиты успели основательно укрепить Первомайское. Выгнав на работы мужчин-заложников и местных жителей, террористы устроили окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны, по всем правилам военной науки с передовыми и отсеченными позициями, с ходами сообщения.

В те дни неоднократно сообщалось, что поселок был превращен в крепость. На самом деле, Первомайский являлся обычным кавказским кишлаком, где преобладали саманные строения. Наиболее зажиточные жители сумели обзавестись кирпичными домами. Конечно, боевики прорыли окопы и ходы сообщения, но все равно это был не более чем населенный пункт, в кратчайшие сроки подготовленный к обороне. Позиции не представляли собой единую систему, а скорее были предназначены дли нанесения внезапных ударов и быстрого отхода. Ни о каких железобетонных сооружениях не было и речи. Впрочем, и без всех этих «инженерных ужасов» любой дом, а тем более подвал представляли серьезную опасность для наступающих.

«ПЕРВОМАЙСКАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ»

Первый штурм Первомайского планировался 14 января, но его пришлось отложить, поскольку бандиты, точно рассчитав время, выставили перед собой живой щит из пленных дагестанских омоновцев и других заложников из числа гражданских лиц. Всю последующую ночь самолеты сбрасывали над поселком осветительные ракеты. В 8 часов 55 минут через мегафон к боевикам прозвучало обращение: «Внимание! Говорит начальник Федеральной службы безопасности России генерал армии Барсуков. Предлагается вам сдаться, освободить заложников, выходить на дорогу по одному без оружия с белым флагом».

Никакого ответа со стороны Радуева не последовало. Почти сразу над поселком появились вертолеты Ми-24, которые стали бить НУРСами по позициям террористов. Если учесть, что огонь наносился по позициям мотострелкового батальона (а по численности боевиков примерно так и было), окопавшегося в населенном пункте, то станет ясно, что этих огневых средств явно не хватало.

«После огневой подготовки атаки,— пишет военный журналист Сергей Козлов в статье «Первомайская демонстрация»,— должен был наступать первый эшелон атакующих, в который входили СОБРы и «Витязь». Второй эшелон атакующих включал спецподразделения «Альфа», СБП и «Вега». На отряд 22 й ОБрСпН была возложена задача совершать отвлекающий маневр, имитируя атаку с западной окраины села, в то время как главные силы наступающих должны были ударить с северо-востока. Замысел не бог весть какой, по принципу «противник слепой, глухой и дурак», но на худой конец и это сойдет, если все отработано до мелочей и «каждый солдат знает свой маневр». Но при постановке задач не был использован не только макет поселка, но даже элементарные схемы и карты. Допускаю с натяжкой, что их не смогли найти в достаточном количестве, но почему тогда не было аэрофотоснимков? За то время, что велись переговоры, можно было с воздуха десять раз отснять все Первомайское, и помимо схемы села обозначить готовящиеся оборонительные позиции».

Операция проводилась силами сборной группировки, в которую входили «Альфа», «Витязь», «Русь», «Вега» (вчерашний «Вымпел»), коржаковцы из СБП, бойцы СОБР— из Волгограда, Ставрополя, Махачкалы, Краснодара, Москвы и Московской области, сотрудники ГУБОПа МВД. В оцеплении стояли части внутренних войск, мотострелки, подразделение сводного парашютно десантного батальона 7 и Гвардейской воздушно десантной дивизии и 876 я Отдельная рота специального назначения 58 й армии. Наиболее опасный участок длиной в километр прикрывали бойцы 22 й обрСпН.

Как и в Грозном, численного перевеса у наступающих практически не было. К 14 часа силам МВД удалось занять половину поселка, но потери вынудили их отойти. Поскольку задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что взаимодействие между отрядами не было организовано, рабочие частоты не совпадали, фактически отсутствовало централизованное обеспечение операции— и на переднем крае, и в тылу: каждое подразделение обеспечивалось своими силами. А о том, что операция может иметь инженерное обеспечение, похоже, командование не догадывалось.

16 го штурм повторился, но снова неудачно, управление оказалось частично потеряно. Хотя к середине дня бойцам «Витязя» удалось выйти к центру Первомайского— мечети, где террористы держали заложников…

Лишь к исходу дня к атакующим прибыла артиллерия— батарея реактивных пусковых установок БМ-21 «Град» и батарея 122 мм гаубиц Д-30. Но ночь с 16 го на 17 е прошла, как и предыдущая: федералы вели беспокоящий огонь, небо над Первомайским подсвечивали САБами, которые сбрасывали самолеты с большой высоты, поэтому светили они минут по двадцать. По-прежнему отряды спецназа обеспечивались, кто как мог.

Утром 17 го в 8 часов передовым порядкам поступила команда оставить позиции и отойти на пятьсот метров, дабы не пострадать от огня артиллерии. «Боги войны» осуществили пристрелку, но из за погоды огневая подготовка не состоялась.

Не желая попасть под штурмовой удар, в ночь на 18 января радуевцы попытались нанести отвлекающий удар и захватили блок-пост у села Советское, заставив отойти дагестанский ОМОН,— но были выбиты оттуда практически сразу. В это время основная часть банды прошла на прорыв несколькими группами к единственно возможному пути отхода— мосту через реку Терек. К носилкам, которые «доверили» заложникам, привязали раненых и убитых.

Поскольку «тройное кольцо блокады» являлось исключительно пропагандисткой «уткой» (плотность фронта составляла 46 человек на полтора километра), Радуеву с частью боевиков, несмотря на огромные потери, удалось скрыться. Основной удар приняли на себя бойцы из 22 й бригады специального назначения ГРУ, потерявшие пятерых погибшими и шестерых тяжело раненными.

«Разведчики дрались отчаянно, сдерживая пятикратно превосходящего противника, которому к тому же нечего было терять,— пишет Сергей Козлов.— Их героические усилия никто не поддержал ни огнем, ни маневром. Да и кому было поддерживать, если боевой порядок операции не предполагал ни создания бронегруппы, ни резерва, а для того, чтобы осуществить быструю перегруппировку, надо хотя бы находиться в трезвом рассудке. Когда же заместителю Куликова генерал-лейтенанту Голубцу доложили о прорыве, он, по отзывам очевидцев, был до такой степени пьян, что единственное распоряжение, которое он смог отдать, звучало примерно так: «Доставить их (боевиков) мне сюда!» Любопытно было бы посмотреть, как скоро бы он протрезвел, если бы вдруг «чехи» выполнили его просьбу и пришли на зов».

По официальным данным следствия, в ходе прорыва погибло 39 боевиков, еще четырнадцать было взято в плен. По горькой иронии судьбы, этот прорыв спас жизнь почти половине заложников— в Ичкерию были уведены 64 человека, включая семнадцать новосибирских омоновцев. Еще 65 человек были освобождены во время штурма села, пятнадцать заложников погибли.

Около 11 часов 18 го января после удара «Града» и гаубиц спецподразделения пошли в новую атаку и к 15 часам овладели населенным пунктом. К этому времени основные силы чеченцев давно прорвались из Первомайского.

В течение последующего месяца омоновцев обменяли на пленных боевиков, гражданских заложников— на трупы убитых террористов. Официальные потери силовых структур составили девять человек убитыми и 39 ранеными в Кизляре, а также 29 убитыми и 78 ранеными в Первомайском. 24 убитых и 19 раненых в Кизляре пришлось на гражданское население.

«МУЖАЙСЯ…»

Пресса сообщала чудовищные «подробности», от которых у Киселёвой сжималось сердце: «При штурме села у наступающих часто происходили нестыковки, вертолеты ведут неприцельный огонь, под который попадают свои. В первый день штурма, когда вперед пошла «Альфа», ее накрыли именно таким образом. Спецназовцы успели продвинуться вперед, а отошедшие назад армейские подразделения вызвали для поддержки вертолеты и огонь артиллерии. «Альфовцам» пришлось на себе испытать этот удар. Судя по всему, элитные подразделения понесли серьезные потери. Пока нет точных сведений, но речь идет уже о десятках погибших».

—Ребята вылетели в Дагестан после суток, уставшие,— даже сейчас, по прошествии двенадцати с лишним лет, голос Ани Киселёвой начинает дрожать.— Их бросили в голом поле, в снежную грязь— без нормальной еды, без теплого обмундирования. Но и в этих тяжелейших условиях они сделали все, что должны были делать. Свою задачу они выполнили. Они герои, хотя это и пытались замолчать. И не их вина, что руководство операцией осуществлялось так откровенно бездарно.

В Первомайском майор Киселёв руководил одной из «альфовских» групп огневого прикрытия, которая обеспечила подавление огневых точек противника. Этим его группа помогла выходу сотрудников спецназа МВД из под обстрела противника и позволила вынести раненых в безопасное место.

18 января Ельцин объявил, что «ни один офицер не погиб». У Ани вроде бы отлегло от сердца. Слава Богу, подумала она. А на следующий день пришли товарищи и сослуживцы Андрея и сказали страшное: «Мужайся…». Так далекий вроде бы Дагестан шагнул на порог скромной московской квартиры.

Жить ей не хотелось. Приехавшая из Смоленска мама помогла выйти из этого состояния, подобрала нужные слова: «У тебя есть сын, надо жить для него». Анина мама любила Андрея, звала сыном. Впрочем, все его любили— он был настоящим мужчиной и просто хорошим парнем.

Хотя и прошло время, ничего, ничего не забывается. Аня, листая альбом с фотографиями, повторяет: «Вот он, мой Андрей, видите?» Она гордится мужем, хранит его грамоты и, конечно, награды: орден «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени, медали, именные часы от министра обороны СССР, и последнюю награду— орден Мужества.

В квартире на Мичуринском проспекте, куда в конце 90 х переехали Киселёвы, везде портреты: Андрей в форме, Андрей с маленьким сыном, Андрей с друзьями, с женой. Никита знает папу по фотографиям.

…Накануне трех лет со дня гибели майора Киселёва Никита вечером вдруг сказал: «Мама, давай поедем к папе». Это значит— на Митинское кладбище.

В домашнем альбоме Киселёвых есть фотография, на которой Никита запечатлен в папиной маске— черной, с прорезями для глаз. Было время, когда «Альфа» воспринималась как обезличенная, но грозная сила. Теперь страна знает в лицо ее командиров и наиболее выдающихся представителей, уже ветеранов. А вот действующие сотрудники подразделения становятся известными широкой общественности только после смерти, честно и до конца выполнив свой долг.

Оцените эту статью
1720 просмотров
нет комментариев
Рейтинг: 5

Читайте также:

31 Декабря 2007
НАШ ВИКТОР ВОРОНЦОВ

НАШ ВИКТОР ВОРОНЦОВ

Автор: Павел Евдокимов
31 Декабря 2007
НА ОСТРИЕ СУДЬБЫ

НА ОСТРИЕ СУДЬБЫ

31 Декабря 2007

ПОЗДРАВЛЕНИЯ

Написать комментарий:

Общественно-политическое издание