22 июля 2019 10:51 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ОПРОС

ВЫ ГОТОВЫ ПОЛУЧИТЬ ЭЛЕКТРОННЫЙ ПАСПОРТ?

АРХИВ НОМЕРОВ

Главная тема

Автор: АЛЕКСЕЙ ФИЛАТОВ
БЛИНОВ. СОЛДАТ БУДУЩЕГО

30 Ноября 2018
БЛИНОВ. СОЛДАТ БУДУЩЕГО
Фото: Блинову много раз предлагали командирские должности, но он неизменно отказывался. «Я умею руководить только одним человеком — собой», — отвечал он на все предложения

МЫ ГОРДЫ ТЕМ, ЧТО СЛУЖИЛИ ВМЕСТЕ С ВАМИ

Свой новый клип «Отставной майор» я посвятил памяти Виктора Ивановича Блинова. Он — легенда отечественного спецназа. Мой старший друг и товарищ. Учитель.

Блинов служил в Группе «А» Седьмого управления КГБ СССР и участвовал во множестве спецопераций.

В декабре 1979 года он участвовал в масштабной операции «Байкал-79», связанной с захватом советским спецназом и десантниками ключевых объектов афганской столицы.

Виктор Блинов во время ветеранской сдачи испытаний на «краповый берет». Учебный центр «Витязь». Балашиха.  30 августа 2011 года

Летом 1995 года он же был среди участников штурма больницы в городе Будённовске, где многочисленная и хорошо вооруженная банда террористов Шамиля Басаева, ворвавшаяся в мирный город, удерживала большое число заложников, включая беременных женщин и молодых матерей.

В сентябре 1986 года в Уфе был захвачен пассажирский самолет. Именно Виктор Иванович уничтожил во время штурма из РПК одного из террористов. Хотя тот и успел нажать на спусковой крючок, пули веером ушли в потолок.

Виктор Иванович был из тех, кто не мог найти себя в гражданской жизни. Он не мыслил себя вне любимой работы, вот почему поехал в Сирию сражаться за правое дело.

При этом Блинов, несмотря на далеко не юный возраст, находился в отличной физической форме и был хорошо подготовлен, свидетельство чему — краповый берет, который он заслужил во время ветеранской сдачи нормативов в Учебном центре «Витязь» у Героя России Сергея Ивановича Лысюка.

Специально для наших читателей я представляю рабочий фрагмент главы моей новой книги «Люди «А»», которая увидит свет в ближайшие месяцы.

1995 ГОД, 14 ИЮНЯ. МОСКВА. ОЛСУФЬЕВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 

БАЗА ГРУППЫ «А». УТРО.

В то утро стояла страшная жара.

С меня сошло семь потов, пока я добрался до Олсуфьевского. Было без десяти восемь. К восьми все сотрудники должны были быть на месте.

Я зашел в ворота и увидел, как новобранец Вася, высокий и здоровенный, — он только пришел к нам, служил вторую неделю, — держал за капот поднятый «ИЖ Комби». Из-под «ИЖа» торчали длинные ноги в камуфляже и берцах.

— Это что такое? — спросил я группу бойцов, куривших и наблюдавших немного в стороне.

— Виктор Иваныч развлекается, — ответил Леха Лосев.

— А-а-а, — сказал я и присоединился к группе наблюдавших за происходящим. Про развлечения Виктора Ивановича я уже был в курсе. «ИЖ Комби» принадлежал Блинову, и ноги из-под машины торчали, конечно, его.

Блинов не любил вопросов о машине. У него были на это личные причины. Спросить Виктор Иваныча о его тарантасе означало нарваться на неприятности, которые Блинов причинять ближним умел. Но Вася об этом не знал.

Среди офицеров Группы «А» — участников кабульских событий. Лето 1980 года

— Доброе утро, Виктор Иванович! — крикнул он в то утро Блинову, склонившемуся над капотом развалюхи.

— Доброе, — пробурчал Иванович недовольно.

— Как ваша машина? — вежливо спросил Вася, не чуя худого.

— Как моя машина… — рассеянно повторил Блинов, оценивающе глядя на Васю. — Вот я смотрю: ты такой здоровый, качаешься. Сколько ты поднимаешь?

— Двести, Виктор Иванович. А что?

— Можешь поднять машину за бампер?

— Попробую, — ответил Вася.

— Попробуй, — сказал Блинов тем же тоном.

Молодой напрягся и поднял.

Виктор Иванович очень быстро лег под автомобиль и принялся что-то откручивать.

— Виктор Иванович, вы скоро? — спросил через пару минут Вася, тужась. По лбу его ползли капли пота.

Блинов молчал. Со стороны было видно, что он лежит под капотом и смотрит на часы.

— Виктор Иванович! — крикнул Вася.

Блинов молчал и не шевелился. Именно этот момент я и застал, когда подошел.

— Поможем? — спросил боец из нашей компашки.

— Воспитательный момент, — тихо объяснил ему другой. — Блинов знает, на что сотрудник годен. Сейчас вылезет.

И точно, Блинов зашевелился и ловко выбрался из-под «ИЖа».

Бледный Вася дрожащими руками опустил «ИЖ» на землю.

— Ну что? Теперь ты понял, как моя машина? — улыбнулся Виктор Иванович, ласково похлопывая Васю по плечу.

Вася не ответил. Он едва стоял на ногах.

С коллегами по Группе «А». Виктор Блинов — слева. 1980‑е годы

— Ты чего к Блинову пристал? — спросил парня один из бойцов, когда тот, еле удерживая равновесие от перенапряжения, проходил мимо.

— Это я к нему пристал? У меня руки до сих пор трясутся, — с возмущением сказал Вася и вытянул руки. Они действительно тряслись, а точнее — ходили ходуном.

— Дурак ты, Вася, — усмехнулся боец. — Виктора Ивановича с утра трогать нельзя.

— Я думал, не выдержу, — признался Василий.

— Это ты зря. Виктор Иванович человек опытный. Видит, на что ты годен. Ему одной тренировки достаточно, чтобы понять. Скажи еще спасибо, что по печени не дал.

— По печени? — не поверил Вася.

— По печени. А ты как думал? Увернуться от удара боец должен уметь. Блинов ударил. Ты пропустил. Кто виноват?

Парень замер на секунду — видимо, размышляя, верить или нет. Решил все-таки поверить. Махнул рукой и поковылял в раздевалку.

1995 ГОД, ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, НЕСКОЛЬКО ПОЗЖЕ. МОСКВА. НОВОДЕВИЧИЙ ПАРК.

Утром было жарко. Но днем стало гораздо жарче. По самой жаре мы бежали тренировочный кросс.

Мы задыхались. Обливались потом. Наши лица облепила пыль.

Но все это было терпимо — жара, пыль, пот. Гораздо хуже был Блинов. Именно он в тот день проводил тренировку,

Он бежал рядом — легко и непринужденно. Его ноги работали как поршни, дыхание было мощным и ровным. Казалось, ему все равно — стоит он или бежит.

Никто не пытался с ним соперничать. Это было невозможно. Мы все это знали и не пытались. Все, что мы могли, — хоть как-то соответствовать его требованиям.

Блинов был одним из старой гвардии, из первых бойцов «Альфы». В Группу «А» Седьмого управления КГБ СССР Виктор Иванович был зачислен в июне 1978 года. Вместе с Савельевым он брал в Афгане штаб ВВС. Но Савельев с тех пор вырос до начальника штаба, а Блинов остался рядовым бойцом.

Нет, его не затирали. Ему много раз предлагали командирские должности. Блинов неизменно отказывался.

Командировка в Гавану. 1980 год

— Я умею руководить только одним человеком — собой, — отвечал он на все предложения.

Это была правда. Собой он умел руководить идеально — но больше никем и ничем. Даже вождение автомобиля доставляло ему настоящие мучения. Блинов был отвратительным водителем. Он вцеплялся в баранку так, будто ее сейчас вырвут у него из рук. Любую машину на дороге он воспринимал как опасность, при этом мог обогнать кого-то по встречке. Он все время попадал в какие-то мелкие аварии. Однажды он въехал в столб, потому что параллельно ехавший водитель как-то не так на него посмотрел. Но дело было, конечно, не в этом. Блинов не мог контролировать машину так, как контролировал собственное тело. Это приводило его в бешенство.

Лучше всего он чувствовал себя в бою — или на тренировке. В спортзале, на стадионе, в любом месте, где он мог тренироваться. Тренировки, физические нагрузки — это было главное и единственное удовольствие Блинова. Во всех остальных отношениях он был аскетом. Само слово «аскеза» на древнегреческом означает «упражнение». Духовное, конечно. Но физические упражнения для Виктора Ивановича были и духовными тоже. Он как бы оставался один на один со своим телом — и становился еще более чем обычно молчалив и сосредоточен. В такие минуты, как мне кажется, он готовил не только тело, но и дух. Он вел какой-то внутренний диалог с самим собой — неважно, предстоял ответственный бой или была обычная штатная служебная ситуация. Каждый боец знал — во время тренировки Блинова лучше не беспокоить.

Помню, я был в Группе еще совсем недолго, когда мы полетели в командировку на Северный Кавказ. Я вышел в три ночи дежурить во дворе. И услышал в спортзале удары по груше. Пока я стоял, они продолжались.

— А что, там кто-то еще занимается? — спросил я своего сменщика.

— Да это Виктор Иваныч.

— Тренируется? — удивился я.

— Да он может до пяти утра колошматить, — ответил он.

В ту ночь Виктор Иванович колотил по груше до четырех, а потом еще бегал во дворе.

Тренировался он всегда и везде. В девяностые мы часто несли службу на даче Президента, обеспечивали безопасность. Мы приехали вечером и сели ужинать в комендатуре. Видели только, как Виктор Иванович, переодетый в спортивный костюм, убежал на пробежку. Минут через десять пришли местные офицеры.

— Ребята, это не ваш там сотрудник бегает? — спрашивают.

— Наш, а что?

— А вы могли бы ему сказать, чтобы он не бегал? А то он у нас всю сигнализацию задействовал.

— Ребята, хотите — сами говорите, — ответил кто-то из наших.

— А что так?

— Ну вы попробуйте и поймете.

Офицеры вышли.

— Не завидую мужикам, — сказал тогда один из наших.

Но Виктор Иванович умел не только тренироваться, но и тренировать. Не руководить, не управлять — а именно тренировать. Жестко, жестоко, выжимая из нас последние силы. Сколько сил у каждого, он знал точно. Обмануть его было невозможно.

Перед началом тренировки он выстроил нас и проорал, что наша подготовка ни к черту не годится, а на носу сдача нормативов. Поэтому бежать мы будем двенадцать километров с ускорениями.

Теперь Блинов бежал и покрикивал:

— Ускорились! Ускорились, я сказал! Живее, живее, шевелитесь!

Мы ускорялись. Он тоже ускорялся — все так же легко.

Для тренированного бойца — а других среди нас не было — первые километры даются легко. Буксовать мы начали где-то километре на пятом. Это было рановато, но жара и пыль делали свое дело.

Блинов всего этого не замечал.

— Шевелитесь! — кричал он. — Ускорились! Еще ускорились!

Мы бежали последние километры. Дышать было нечем. Легкие горели, сердце разрывалось. Ноги были чугунные — вся кровь прилила к ним. В пустой, обескровленной голове моталась одна мысль — поднять ногу, опустить ногу, повторить.

Двенадцать километров жары, пота, хрипа, пересохшей глотки. И — Блинова.

— На обед заработали, — порадовал нас Виктор Иванович, когда мы финишировали и пытались отдышаться под палящим солнцем.

Возвращались мы из парка на базу по Большой Пироговке. Ноги гудели. Страшно хотелось пить. Еще лучше — пить и есть.

— Ну, Виктор Иваныч, устроил пробежечку, — сказал я, когда сбитое дыхание наконец восстановилось.

— Н-да, суров наш Блинов, — выдохнул Сережа Филяшин.

Я не ответил. Серёжа сказал очевидную вещь. Вода мокра, огонь горяч, Блинов суров. Это слово идеально к нему подходило. Нет, даже не так — он был ходячей иллюстрацией к этому слову. В Подразделении водились монстры, но настолько суров был только он.

— Это что, — включился в разговор Миша. Он пришел к нам из десантуры и уже успел побывать в разных ситуациях. — Знаете, что он мне устроил?

Мы прислушались. Блинов был мастером стремных сюрпризов. Разумеется, он устраивал их с лучшими намерениями. Он пытался хоть немного приблизить нас к своему уровню.

— Я как пришел в Группу, меня во Владикавказ отправили, — начал Миша. — Про Блинова я не знал. И в первый же день оказался с ним рядом в столовой. Он меня и спрашивает: «Что делать собираешься?» Я так расслабленно ему: «Не знаю, может, по городу пройдусь». А он мне: «Ну, пошли». Я решил, он мне достопримечательности какие-то показать собирается…

— И что? — подбодрил я Мишу. — Показал?

— Показал, — вздохнул боец. — Он меня в спортзал притащил. Я в костюме, мы там охраняли какую-то шишку из правительства. Говорю, я в рубашке с галстуком, после еды, так не тренируются. А он мне: «Ты, парень, вообще куда пришел? В «Альфе» ты должен быть готов всегда!» Подводит к боксерской груше. «Двигайся, двигайся, уклончики-уклончики, тихонечко-тихонечко». И так — где-то час. Закончили. Он счастливый, глаза блестят. «Все, — говорит, — хорошо — хорошо — хорошо». Ну хорошо и хорошо. На следующий день иду по дорожке — там садик был, гулять можно. Смотрю, вдалеке стоит Виктор Иванович. Я ему махнул — типа поздоровался. А он мне рукой — мол, подойди. Я подошел, а он полушепотом: «Пошли в спортзал».

— И как? — я уже понимал, что будет дальше, но хотел услышать.

— И так он меня каждый день караулил. И в спортзал таскал. Каждый раз до изнеможения.

— Ты хоть по городу пройтись успел? — спросил Сережа.

Миша невесело засмеялся.

1995 год, 14 июня. Москва. Олсуфьевский переулок, база группы «а», столовая. День.

Бойцы сидели в комнате, которую называли столовой. Комната столь высокого звания не заслуживала. У Подразделения «А» не было столовой. Нам ее организовали только в 2001 году, уже по месту нового расположения Группы. В этой комнате можно было только погреть еду, принесенную из дома.

Бойцы расселись и каждый достал свою пайку. Виктор Иванович неторопливо вытащил маленькие баночки с капустой и морковкой. Хлеба, мяса и всего такого прочего он не ел.

Блинов вообще не любил еду. И все с ней связанное. Он не ел, а вводил в организм необходимые вещества. Кулинарию он презирал, как и все остальные человеческие слабости. Когда ему приходилось участвовать в каких-нибудь праздниках желудка, он это терпел, но списывал время как потерянное. После выходных на даче, если его спрашивали: «Ну как выходные провели, Виктор Иваныч?» Блинов бурчал что-то вроде: «Сидели на даче, жрали как свиньи».

Он не любил и людей, связанных с едой. Я слышал про него такую байку. В девяносто первом «Альфа» вошла в структуру Главного управления охраны России, и бойцы ездили на обед в кремлевскую столовку в здании Арсенала. В обеденный перерыв все грузились в автобус и ехали в Кремль. Выгружались веселой толпой в своих синих куртках и брюках — униформе летно-технического состава. Такой была наша рабочая одежда в то время. Бойцы брали дешевое мясо. Виктор Иванович выставлял на поднос свои баночки и начинал наполнять их овощами. Он садился и употреблял свои овощи, сосредоточенно и не торопясь. Как бы не чувствуя страстных взоров буфетчиц, которым он нравился. Огромный мужик волновал их приувядшие чувства. Однажды самая смелая — и самая пышногрудая — буфетчица, кокетливо поводя глазками и всем остальным, спросила Блинова, как ему понравился компот. Блинов обернулся и сказал: «Судя по этому компоту, с водопроводом у вас все в порядке». Бойцы вышли из столовой и дружно заржали. В тот день буфетчицы потеряли всякую надежду…

— Где моя ложка? — внезапно рыкнул Блинов.

— Какая ложка? — спросил Сережа Филяшин.

— Ну тут лежала моя ложка. Кто взял?

— Виктор Иваныч, я ее бросил в стакан с ложками. Подумал, валяется бесхозная, — замялся Серёжа.

— Бросил, Серёжа? — Блинов подался вперед. — Эта ложка у меня с Афгана. Как бросил, так давай ищи! — рыкнул он.

Виктор Блинов. 1980‑е годы

Серёжа быстро выковырял ложку из общего стакана, и Виктор Иванович начал ковыряться в своих баночках, аккуратно держа маленькую вещицу в своей огромной лапе.

— Виктор Иваныч, ну вы нас измордовали. Случись сейчас что, мы в бой пойти не сможем. Разве что поползем, — пробормотал молодой офицер, с трудом проталкивая слова через набитый рот.

Вообще-то мы были с ним согласны. Но говорить не хотелось. Мы отходили от кросса. Страшно хотелось жрать. И отдыхать. Лучше — в горизонтальном положении. Еще лучше было бы делать и то и другое одновременно. Но это было невозможно. Природа не предусмотрела, что такое умение человеку может понадобиться. Природа не предусмотрела Блинова.

— Жуй-жуй, глотай, — отреагировал наконец Виктор Иванович. — Тебе сколько? Тридцать? В тридцать ты в бой должен идти как новенький после любой нагрузки.

— Виктор Иваныч, а помните деда в Осетии? Того, с ведрами? — сказал Леша Лосев.

— Помню, Леша. Расскажи этому дохлому, чтобы не ныл, — разрешил Блинов.

— Короче, были мы в Осетии, — начал Леха. — Только разместились, выходим, а наши уже турник смастерили. И уже народ стянулся на нас посмотреть. Девчонки местные тоже смотрят. Ну, мы и начали выделываться. Подтягиваемся, подъем-переворот, все дела. Вдруг идет мимо дед. Старый, лет семьдесят ему было. Может, больше. С ведрами куда-то идет. И вдруг подходит к турнику. Ведра поставил, за турник схватился и давай подтягиваться. Пять, десять, пятнадцать — дед все тягает и тягает. Мы насчитали тридцать раз. Спрыгнул, молча ведра взял и пошел дальше. Еще походка такая — ковылял.

— Так что для тебя в тридцать двенадцать с ускорениями — это еще по-божески, — подытожил Виктор Иванович. — И ты должен быть такого деда по «физике» на голову выше. Потому что у этого деда внутри силища. И он будет жилы рвать, чтобы тебя в бою уничтожить. Потому что дед — кавказец…

Он не договорил. Вбежал дежурный.

Тревога. Захват заложников в здании, численность и вооружение неизвестны. Берем все штатное вооружение и спецсредства для задания. Выезд через 20 минут.

Мы бросили все и рванули в ружкомнату. Я успел увидеть, как Виктор Иванович, прежде чем вскочить с места, резким движением сунул свою афганскую ложку во внутренний карман.

Продолжение.

 

Площадки газеты "Спецназ России" и журнала "Разведчик" в социальных сетях:

Вконтакте: https://vk.com/specnazalpha

Фейсбук: https://www.facebook.com/AlphaSpecnaz/

Твиттер: https://twitter.com/alphaspecnaz

Инстаграм: https://www.instagram.com/specnazrossii/

Одноклассники: https://ok.ru/group/55431337410586

Телеграм: https://t.me/specnazAlpha

Свыше 150 000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!

Оцените эту статью
8205 просмотров
1 комментарий
Рейтинг: 5

Читайте также:

Автор: АЛЕКСЕЙ ФИЛАТОВ
30 Ноября 2018
БЛИНОВ. СОЛДАТ БУДУЩЕГО...

БЛИНОВ. СОЛДАТ БУДУЩЕГО...

Написать комментарий:

Комментарии:

Алексей: Царство Небесное Воину Виктору!!!
Оставлен 12 Декабря 2018 15:12:30
Общественно-политическое издание