14 августа 2018 09:34 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

АРХИВ НОМЕРОВ

Интервью

Автор: ВЕРА КОМАРОВА
MADE IN «ALPHA»

30 Июня 2018
MADE IN «ALPHA»
Фото: Во время боевой стажировки в Афганистане. Александр Мирошниченко – второй слева. 1980-е годы

В советский период в Группе «А» было три генерала, и все трое — Герои Советского Союза. Двое получили это звание, служа в подразделении: Геннадий Зайцев и Виктор Карпухин. А Виталий Бубенин стал генералом уже после возвращения в Погранвойска КГБ СССР.

В последующие годы из «шинели антитеррора» вышла целая плеяда генералов — Министерства обороны, Федеральной службы охраны. Однако единственным генерал-полковником в этой когорте был и остается Александр Мирошниченко. Он прошел путь от рядового сотрудника до командира. Воевал в Афганистане, начиная с декабря 1979 года.

Александр Иванович принимал участие во многих специальных операциях Группы «А», в том числе в Сарапуле, Саратове, Баку, Вильнюсе, Минеральных Водах — пять раз. Фактически прошел все «горячие точки».

Был командиром Группы «А» и одним из руководителей Центра специального назначения ФСБ России, заместителем губернатора Тверской области, помощником министра обороны России. Награжден восемью государственными наградами. Почетный сотрудник контрразведки.

В 2017 году газета «Спецназ России» опубликовала первое развернутое интервью с генерал-полковником Мирошниченко. В связи с тем, что в июле 2018 года он отпраздновал свое 65-летие, редакция «Разведчика» публикует его основные фрагменты.

ПОД ГРИФОМ «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»

— Александр Иванович, что представляло собой подразделение в 1978 году, когда вы в него пришли?

— На тот момент рассказать о нем в целом никто не мог, так как действовал гриф «Совершенно секретно». Лично я узнал о Группе «А» от Виктора Лопанова (брата Александра Лопанова, на тот момент уже сотрудника «Альфы»), который вместе со мной учился в 401-й школе КГБ в Ленинграде. Он намекнул, что есть уникальное подразделение, закрытое, куда набирают только спортсменов (причем преимущественно мастеров спорта). И вот после этого у меня появилась мысль посмотреть, что это такое — Группа «А».Генерал-полковник Александр Мирошниченко

Придя на работу в Службу охраны дипломатических представительств (ОДП), я встретил на стадионе первых «альфовцев»: Сергея Коломейца (он пятиборец), Андрея Киселёва и Евгения Чудеснова. Они приехали на стадион и самостоятельно тренировались, а я сдавал нормативы, чтобы поступить в систему органов госбезопасности. Эти молодые люди тогда меня очень впечатлили.

Когда я был на внештатной службе в КГБ, то впервые увидел первого командира «Альфы» Героя Советского Союза Виталия Бубенина: он проводил с нами беседы. Потрясающий человек и герой, живая легенда. Он сформировал Группу и поставил ее «на крыло».

Таким было мое первое знакомство с «Альфой». А поступление мое получилось совершенно случайно — я стал лучшим молодым сотрудником по профессии в Службе ОДП и попал во второй набор 1978 года. В 1977 году командиром Группы был назначен Геннадий Николаевич Зайцев, он добился увеличения численности подразделения перед «Олимпиадой-80» на 50 %. Как раз Зайцев побеседовал со мной, после чего было принято решение о моем зачислении в Группу.

— Какое он произвел на вас впечатление?

— Сужу о нем еще по Службе ОДП. Отзывы о нем были следующие: очень жесткий, принципиальный, требовательный. И самое удивительное, что по званию он был тогда майором или подполковником, а руководил отделом.

— Вы прошли Афганистан (начиная с 1979 года, потом боевые стажировки). Как вы считаете, обкатка всего личного состава Группы «А» Афганистаном была оправдана?

— На все 100 %. Этому решению предшествовал визит Председателя КГБ СССР Виктора Михайловича Чебрикова в наше подразделение. Он рассказал свою биографию, а она действительно историческая: по специальности заместитель командира взвода 82-миллиметровых минометов, он эти минометы таскал на себе. Одно время был командиром штрафной роты. То есть Чебриков считал, что такая боевая обкатка нужна. И в целом, если посмотреть статистику, сколько людей было пропущено через стажировку — ни один сотрудник не погиб, было несколько человек контужено и ранено. Но провели ряд успешных операций и приобрели колоссальный боевой опыт. И сегодня я могу сказать, что потом этот опыт очень пригодился.

Помню даже отдельные моменты, когда я автомат из рук вообще не выпускал: и ел, и спал с ним… У меня был случай, когда мы в Первомайском (Дагестан) в 1996 году, где освобождали заложников, захваченных бандой террористов Салмана Радуева, ночью поехали с заместителем Директора ФСБ на встречу. Так вот, из пяти человек только у меня оказался автомат. У остальных — у кого пистолет, у кого граната… Так что школу, пройденную в Афгане, я не забуду никогда.

— Что отличало Группу «А» от других подразделений Комитета? Была ли в ней своя особенная атмосфера?

— Сегодня, с точки зрения моего опыта, могу сказать: подобного микроклимата не было ни в одном другом подразделении. Я знал людей, которые служили в 45-м полку (ныне бригада) ВДВ, в «Вымпеле», «Витязе»… И все в один голос говорят, что только в «Альфе» была такая атмосфера. Я бы сказал, что первая причина этого — суточные дежурства. Такой график многое дает, потому что люди за это время общаются и становятся одной семьей. Мы знаем все слабости друг друга и сильные стороны. Так что даже большие руководители, генералы, прошедшие через нас, говорят, что подобного не сложилось ни в одном подразделении. Вторая причина — командировки. Все готовятся, все едут, все общее.

— Это правда, что не попасть в командировку для сотрудника было почти трагедий?

— Однозначно. Это связано с тем, что операций как таковых в советский период было мало, и когда ты годами готовишься и вдруг почему-то не едешь… Конечно, все стремились, все хотели себя опробовать, поучаствовать. Так что это действительно трагедия была, когда человек забегает в подразделение, а его отдел уже выезжает. И он двое-трое суток сидит и ждет, когда ребята вернутся.

С Анатолием Савельевым и Александром Репиным в Будённовске. Лето 1995 года

— В советский период семьи были в курсе, что их мужья и отцы работают в «Альфе»?

— Надо отдать должное Геннадию Николаевичу Зайцеву. У нас было заведено, что порой мы внутри подразделения не знали, кто и чем занимается, кто куда выехал. Не было принято интересоваться. За исключением тех операций, которые на слуху, о которых все знают, конечно. Опять же, принадлежность к органам госбезопасности была понятна, но в подробности жен никто не посвящал.

Еще один момент — мы были негласным штатом. Когда у тебя на руках удостоверение, это одно. А если у тебя ничего нет, это совсем другое. Я дошел до начальника отдела, стал иногда приезжать на черной «Волге», но никто ни в доме, ни во дворе не знал о моей принадлежности к органам госбезопасности. В семье, конечно, догадывались: по совпадениям, по внезапным вызовам на работу. Допустим, я уехал на три дня, потом вернулся, а по телевизору рассказывают про освобождение заложников. Но чтобы в открытую об этом говорили, такого не было.

— Вы были в группе Шергина-Изотова, охранявшей нового афганского руководителя Бабрака Кармаля в 1980 году. Ваша группа полностью выполнила задачу?

— Конечно! Мы передали его в полном здравии и сохранности. При том, что обстановка была тогда еще неспокойной: и по ночам стреляли, и боестолкновения были, на Новый год резиденцию обстреляли… Тем не менее, система охраны Кармаля была выстроена хорошо. И мы ее затем передали сотрудникам Девятого управления КГБ СССР.

— Какова роль Валентина Шергина, старшего группы охраны?

— Как руководитель он действовал правильно, мудро, ответственно. С ним приятно было работать. Я относился к нему с большим уважением и симпатией, не только как к руководителю, но и как к человеку. Он всегда был готов побеседовать, расположить к себе, подсказать, причем очень интеллигентно и корректно. Никогда не слышал, чтобы он кричал на кого-то. Хотя он был жесткий руководитель, это я знаю даже по нашей семимесячной командировке в Афганистан. Ему я очень благодарен, потому что почерпнул от него много как общечеловеческих качеств, так и профессиональных. Мы с ним часами говорили, сидя на посту.

НА СЛОМЕ ЭПОХ

— В 1991 году Группа «А» отказалась штурмовать Белый дом. Вы были в составе тех, кто выезжал туда на рекогносцировку.

— Нет, четко выраженной позиции об отказе штурмовать не было. Здесь надо начать издалека: с событий в Тбилиси в 1989 году, когда Михаил Сергеевич Горбачёв открестился от действий десантников. После того, как президент СССР сказал, что он не владеет ситуацией и не знал о силовой акции, у каждого сотрудника в голове что-то «запало».

Второй момент — это вильнюсские события января 1991 года. Опять же, сложилось впечатление, будто нас никто туда не посылал. На похороны лейтенанта Виктора Шатских приехал только секретарь парткома Седьмого управления И. В. Хорошилов.

С коллегами по Группе «А» Седьмого управления КГБ СССР. 1980-е годы

Третий момент. Я никогда в жизни такой волны грязи на подразделение не ощущал, как после вильнюсских событий. Как ни включишь телевизор — и фашистами нас называли, и преступниками, и душителями демократии… Конечно, многие после этого задумались, правильно ли они делают?..

ГКЧП в августе 1991-го я прошел от начала и до конца. На первом этапе все было сделано и подготовлено для того, чтобы провести ту операцию, которая была намечена. Я был руководителем среднего звена, но уже тогда понимал, что среди «путчистов» нет согласия, никто не хочет брать на себя ответственность и полноту власти.

У Белого дома меня поразило не столько укрепление, сколько огромное количество молодежи, зрителей, зевак. Я видел в Баку перевернутые КАМАЗы, залитые бетоном. Здесь же баррикады были символическими. Было много людей, просто сидящих на парапетах Москвы-реки и наблюдающих за происходящими событиями. И первый вопрос, когда нас собрал Виктор Фёдорович Карпухин, был такой — как в процессе штурма обезопасить этих людей? Подчеркиваю, что собственно по штурму вопросов не возникало. Но было ясно, что как только операция начнется, люди будут прыгать в реку и побегут по набережной, возникнет давка и будут жертвы. Виктор Фёдорович на это сказал, что ОМСДОН сделает коридор к зданию Белого дома.

Второй вопрос, который я ему задал: куда нам отходить? Уже был опыт, когда после операции за нами ехала вереница машин. Конспиративная квартира располагалась тогда в центре Москвы, и мы бы ее засветили. Было принято решение отходить в Ярославль.

В общем, мнения разделились: кто-то сказал, что нам не надо участвовать, кто-то промолчал, кто-то был «за». Но если бы в подразделение приехал начальник Седьмого управления Евгений Михайлович Расщепов, собрал бы нас в зале, как положено, и поставил бы перед нами задачу — мы бы ее выполнили! Но этот вопрос отдали на откуп Карпухину. Так что не нужно думать, что мы в один голос сказали, что не пойдем на штурм. Мы — люди военные, мы знаем, что такое устав, мы не были разложены ни по каким позициям.

— То есть ключевую роль сыграл общий бардак, которым сопровождался ГКЧП?

— Да.

— Вы были участником событий и «горячей осени» 1993 года. Опять Белый дом, опять «Альфа»… В чем их общность и отличие от августа 1991-го?

— Событиям 1993 года тоже предшествовала большая предварительная работа. Здание Верховного Совета было окружено еще 21 сентября. Какие различия?.. Общество было разделено на две части, находилось в состоянии гражданской войны. Пример — моя семья. Мои домашние все — коммунисты, и когда я вернулся после известных событий, со мной очень напряженно разговаривали тесть и теща, участники Великой Отечественной войны. А Геннадий Николаевич Зайцев рассказывал, как ему его сосед по даче, уважаемый генерал, после этого не протянул руку и сказал: «Я с тобой больше разговаривать не буду».

Если сравнивать с 1991 годом, в 1993-м мы не были готовы на первом этапе, не было четко поставленной задачи. Никто ничего не понимал, не хотел жестко, жестоко действовать в отношении собравшихся вокруг и внутри парламента людей.

В 1993 году со стороны Бориса Ельцина было конкретное недовольство, так как им перед нами ставилась… несколько иная задача. И в последующем только благодаря руководителю ГУО Михаилу Ивановичу Барсукову мы имели возможность дальше продолжать свою деятельность, и подразделение было сохранено.

— Что происходило утром 4 октября на встрече старших офицеров «Альфы» и «Вымпела»? Вы в ней участвовали?

— Участвовал. Борис Ельцин прилетел на Соборную площадь, вышел, нас к тому времени собрали в зале. Он описал ситуацию в Москве, а потом приказал штурмовать Белый дом. Мы на его слова ответили гробовой тишиной. Это вывело его из себя, после чего президент удалился.

— Какова была роль Геннадия Николаевича Зайцева в этих событиях?

— Он от начала и до конца провел эту операцию, одну из успешных операций, по масштабу и по всему. Мы не допустили дальнейшего гражданского кровопролития. В этом, несомненно, заслуга генерала Зайцева и сотрудников, которые проявили инициативу и не стали проливать кровь наших сограждан. Для понимания обстановки тех лет: в декабре того же 1993 года банда «Казака» из пяти человек захватила класс со школьниками в Ростове-на-Дону. Потом они на вертолете, террористы и заложники, прилетели в Минеральные Воды. Я очевидец того, как перед Зайцевым в 23.00 была поставлена задача — к утру, как хотите, уничтожить бандитов и освободить детей. Это показатель того, какие сверху могли давать указания.

Когда Геннадий Николаевич в августе 1992 года возглавил подразделение, мы уже находились в системе Главного управления охраны России. Перед ним была поставлена задача: восстановить боеспособность и надежность коллектива. Что и было сделано. Особенно это было важно для последующих событий — Будённовск и так далее.

«В ОДИНОЧКУ ВЫЖИТЬ ТЯЖЕЛО»

— Многие ушли из подразделения после событий 1991 года?

— Можно считать по-разному. Для массового увольнения сотрудников был ряд субъективных и объективных причин. Во-первых, накладки, которые были с 1987-го по 1992 год — люди не вылезали из командировок: Карабах, Тбилиси, Баку, Ереван, Душанбе, причем порой мы не знали цели нашего нахождения в регионе, сидя там по два-три месяца.

Система вхождения в коллектив, учебы и дальнейшей работы для молодых сотрудников была нарушена, у них не было времени на прохождение сборов. Молодому сотруднику сразу выдавали оружие, средства защиты и отправляли в командировку, хотя человек еще не был готов. Так произошло с Виктором Шатских: он в августе 1990-го пришел, а в январе 1991 года его не стало, погиб в Вильнюсе. За полгода он не успел научиться нашим премудростям — благо, что окончил пограничное училище и все-таки не был новичком в военном деле. Специфику нашей работы молодые сотрудники не успевали освоить.

Каждая командировка била по кошельку семьи. Люди возвращались из Закавказья в долгах, перестали получать денежное содержание в полном объеме. Плюс события в Вильнюсе и ГКЧП (1991 год), затем перевод подразделения в Главное управление охраны (1992 год). Нас начали втягивать в политику. Появилась новая статья увольнения «в народное хозяйство». Пишется рапорт, и прощай! А в Группе «А» были люди с выслугой лет и потерявшие возможность работать по состоянию здоровья (раненые, контуженные). Все эти причины подтолкнули к созданию Ассоциации «Альфа».

Раньше депутаты, особенно Ирина Хакамада, говорили, что «спецслужбы сегодня не работают, потому что все профессионалы в 1990-х годах уволились». Хочу сказать, что, хотя многие люди в то время действительно ушли, профессионалы остались. Кто хотел работать несмотря ни на что!

Уволившиеся же поняли, что в одиночку выжить «на гражданке» тяжело. Появилась идея создания структуры, которая не дала бы растащить нас в разные стороны. Одной из ее задач с самого начала был поиск рабочих мест и трудоустройство, и это выполнялось четко.

С президентом Международной Ассоциации «Альфа» Сергеем Гончаровым и генеральным директором ГБОУ «Центр спорта и образования «Самбо-70»» Ренатом Лайшевым. Осень 2016 года

— В Международной Ассоциации «Альфа» собралось много амбициозных и состоявшихся людей. Почему, на ваш взгляд, они не разбежались за четверть века на отдельные фонды и клубы и сохранили единство?

— Во-первых, по тем причинам, о которых мы говорили в начале: из-за духа и чувства коллективизма. Во-вторых, ушедшие в отставку сотрудники поменяли место работы, но связи с коллективом не потеряли. В-третьих — нас воспитывали думать в первую очередь о последствиях для подразделения, а потом уже о себе. И ушедшие ветераны понимали, что их деятельность по-прежнему влияет на репутацию действующего подразделения.

Связь между подразделением и Ассоциацией никогда не прерывалась. Мы делили все поровну: и праздники, и трагические дни. Были и остаемся единым коллективом. И я очень благодарен нашей Ассоциации, особенно за 1990-е годы — она реально оказывала большую материальную помощь.

Офицеры Группы «А» КГБ-ФСБ сердечно поздравляют Александра Ивановича с юбилеем и желают ему счастья, удачи во всех свершениях и крепкого — «альфовского» — здоровья.

 

 

Площадки газеты "Спецназ России" и журнала "Разведчик" в социальных сетях:

Вконтакте: https://vk.com/specnazalpha

Фейсбук: https://www.facebook.com/AlphaSpecnaz/

Твиттер: https://twitter.com/alphaspecnaz

Инстаграм: https://www.instagram.com/specnazrossii/

Одноклассники: https://ok.ru/group/55431337410586

Телеграм: https://t.me/specnazAlpha

Свыше 150 000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!

Оцените эту статью
2472 просмотра
нет комментариев
Рейтинг: 5

Читайте также:

Автор: ПАВЕЛ ЕВДОКИМОВ
30 Июня 2018
ПУТИН VERSUS ГОРБАЧЁВ

ПУТИН VERSUS ГОРБАЧЁВ

Написать комментарий:

Общественно-политическое издание