14 декабря 2017 05:30 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ОПРОС

ГЛАВА ЧЕЧНИ РАМЗАН КАДЫРОВ ПРЕДЛОЖИЛ ПЕРЕЗАХОРОНИТЬ ТЕЛО В.И. УЛЬЯНОВА-ЛЕНИНА. ВАШЕ МНЕНИЕ?

АРХИВ НОМЕРОВ

История

Автор: ПОЛКОВНИК ЮРИЙ ДЁМИН
БИТВА ЗА БУДЁННОВСК

31 Мая 2015
БИТВА ЗА БУДЁННОВСК

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД БАНДА БАСАЕВА НАПАЛА НА БУДЁННОВСК

Налет банды Шамиля Басаева на мирный ставропольский город Будённовск, сопровождавшийся убийствами жителей, и последующий захват больницы буквально потрясли тогдашнюю Россию. Ничего подобного прежде не происходило. И в очередной раз на острие событий оказался спецназ.

Одним из тех, кто находился в боевых порядка «Альфы», был полковник Юрий Дёмин — ветеран подразделения набора 1980-х годов. За его плечами были горячие точки, включая Афганистан, сложнейшие специальные операции по освобождению заложников и нейтрализации террористов.

Басаевцы, нагнетая обстановку, охотно демонстрировали журналистам положение дел в захваченной больнице


В октябре 1993 года Юрий Викторович принимал активное участие в разрешении острейшего политического кризиса, ставшего, по сути, локальной гражданской войной. Прежде, чем зайти в Белый дом, он и его бойцы нейтрализовали «бешеный БТР», который, выписывая восьмерки на стадионе, поливал огнем все вокруг себя.

Ныне полковник Юрий Дёмин является членом Совета Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». В этом качестве он уже многие годы занимается общественной деятельностью.

Данная публикация — первая, до этого Юрий Викторович не выступал в прессе. Ни в центральной, ни в специальной. Его рассказ посвящен трагическим событиям июня 1995 года.

«А ВОТ ЕЛЬЦИН СКАЗАЛ, ЧТО ШТУРМ БУДЕТ»

13 июня 1995 года мы проводили учения по плану «Набат». Присутствовали региональные руководители, отвечавшие, в той или иной степени, за проведение данного плана на их территории. К учениям было привлечено 2-е отделение, руководитель — Матовников.

На тот период я был заместителем начальника 2-го отдела. Начальник — Анатолий Савельев, будущий Герой России. Поскольку я был до Матовникова начальником отделения, меня отправили на эти учения. Личный состав был мне хорошо знаком, с ними я прошел не одну боевую командировку. Поэтому было легче общаться с ними и отрабатывать мероприятия вместе с Матовниковым.

14 числа была назначена генеральная репетиция учений по плану «Набат». Все сняли на видео, после чего отделение было возвращено на базу, и мы отправились по домам. Вечером получили сигнал тревоги и вместо учений, которые должны были проводиться 15 числа в аэропорту Шереметьево, оказались со всеми отделами «Альфы» в Будённовске.

Прибыв на место, получили первичную информацию, что обстановка довольно тяжелая: есть убитые и раненые, захвачено здание городского отдела внутренних дел (после оно было освобождено). Увидели первые трупы, пулевые пробоины… Количество боевиков, чем они вооружены, а также число заложников — все это не было известно.

Хорошо понимая значение информационной войны, Шамиль Басаев требовал прямых переговоров с главой правительства…

Штаб операции возглавил глава МВД Ерин. Судьба свела меня с ним в 1994 году, когда войска входили в Чечню. Я был старшим в составе группы сотрудников своего отделения, мы обеспечивали в Моздоке безопасность министра обороны Грачёва и того же Ерина. Поэтому в Будённовске меня, как знавшего главу МВД, направили на обеспечение его физической защиты и отдельных оперативных мероприятий. Группа состояла из пяти человек вместе со мной.

С Ериным мы поработали чуть более суток. Вместе с ним выезжали на передовую, смотреть, что происходит. Стало ясно: решить эту трагическую ситуацию в течение суток невозможно! Помню, на территории детского сада, прилегающего к больнице, я увидел двух убитых милиционеров, сраженных снайперскими выстрелами…

Ругать Ерина за эту операцию, наверное, неправильно, потому что с точки зрения руководителя штаба и координатора взаимодействия всех подразделений он сделал немало. Были собраны соответствующие силы, которые на тот момент могли и умели бороться с терроризмом. Были подтянуты региональные подразделения не только ФСК, но и МВД. Я со своей колокольни видел, что работа ведется серьезная.

После одного из мероприятий, где-то в 4 часа утра, нас окружила большая группа местных женщин, журналистов. Все пытались выяснить, как будет развиваться ситуация, будет ли штурм? На что Ерин четко и ясно сказал, что штурма в ближайшее время не будет.

…и Виктор Черномырдин пошёл на это требование!

Один из корреспондентов вдруг говорит: «Товарищ министр, как же так, а вот Ельцин сказал, что штурм будет». Ответом была минутная пауза. Ерину нужно было сообразить, что же такое произошло. Для него, очевидно, это было полной неожиданностью, и после паузы он сказал: «Что я могу ответить? Как президент сказал, так и будет». Затем мы вернулись в штаб. Мероприятия по блокированию больницы стали проводить более активно.

БОЕВОЙ РАСЧЁТ

Меня, как одного из руководителей, сняли с обеспечения безопасности Ерина. Было ясно: надо готовиться к штурму, и я был возвращен в подразделение. В это время кипела работа штаба подразделения под руководством Анатолия Савельева. Поскольку я был у него заместителем, то я попросил, чтобы он обратился к начальнику Управления и меня временно откомандировал во 2-е отделение, с которым я готовил учения и хорошо знал личный состав. Руководство отнеслось к этому с пониманием, и я был назначен туда старшим.

Утром поступил приказ: нам нужно занять одну из блокирующих позиций и сменить внутренние войска. Что мы и сделали. Наши позиции находились примерно в двухстах метрах от больницы, за травматологическим отделением, вдоль берега реки. Естественно, вся подготовка на время приостановилась. Нам нужно было теперь думать о другом: как жестко заблокировать вверенный сектор, чтобы боевики не могли проникнуть ни с одной, ни с другой стороны.

На следующий день, ближе к вечеру, мне докладывают наблюдатели, что со стороны больницы движутся два перебежчика. Смотрю в бинокль: определить возраст было очень трудно. Похоже, это двое мальчишек лет по тринадцать-четырнадцать. Они бежали со стороны больницы к реке и хотели ее переплыть. Я дал команду задержать их. Оказалось, ребята находились в больнице с момента захвата. У одного из них находилась там мама в предоперационном состоянии. Ну, а друг с ним пришел ее проведать.

Ребята находились в травматологическом блоке, это отдельно стоящее здание перед больницей. В ходе опроса мне стало ясно, сколько примерно находится заложников и сколько боевиков, как террористы организуют оборону. Ночью круг обороны сужается: басаевцы из близлежащих строений уходят в больницу и занимают там боевые позиции, а утром возвращаются обратно.

Стало понятно и то, что больница переполнена. Количество боевиков — не двадцать-тридцать, а до двухсот «штыков». Все хорошо вооружены: снайперские винтовки, автоматы, подствольники, гранатометы. Тут же я сообщил в штаб о полученной информации. Прислали машину, и ребят направили по инстанции, чтобы они рассказали все то, что рассказали мне.

Наше нахождение на блокпосту уже было нецелесообразно. Прислали замену — бойцов внутренних войск, а мы приехали в расположение нашего подразделения, в здание школы.

Была четко поставлена задача, с какой стороны и какое отделение идет. Теперь нужно было все конкретизировать. В составе 2-го отделения мы с Матовниковым провели боевой расчет: каждый сотрудник знал, куда он должен направляться, в какое окно проникать, через какую дверь проходить; кто будет возглавлять при выдвижении.

Боевой дозор возглавил Владимир Соловов, вместе с ним — Руденко и Литвинчук. Остальные уже должны были идти за ними, выстроившись в боевую колонну. Каждый понимал, что вести активный боевой контакт просто невозможно, поскольку все коридоры и все помещения забиты заложниками. Любой ближний бой мог привести к большим жертвам. С собой мы решили не брать много боеприпасов, чтобы не перегрузиться и не потерять в быстроте движения.

Лично я должен был идти за боевым дозором и руководить действиями подразделения уже при подходе к зданию. Наша беда заключалась в том, что место, от которого предстояло выдвигаться, мы не знали, не видели. Ночью, конечно, можно было спокойно занять боевые позиции и потому уже вести совершенно другой бой.

ШТУРМ. НАС УЖЕ ЖДАЛИ

Перед штурмом была дана команда — два часа отдыха, а на рассвете атаковать. Никто из нас реально не представлял, как это может произойти. Ситуация предельно серьезная! Насколько я знаю, в мировой практике подобного не случалось, чтобы захватывали по две-три тысячи человек и порядка двухсот боевиков их удерживали в таком непростом здании, как больница.

В тот период, когда мы охраняли Ерина, узнали, что внизу здания установлены баллоны с кислородом, и они заминированы. Басаев находится непосредственно там, то есть в любой момент он приводит взрывное устройство в действие, и вся больница взлетает на воздух.

Впрочем, если бы основной целью являлось проведение акта с большим количеством жертв, то тогда не надо захватывать заложников. Загнали бы всех в больницу, заминировали, нажали на кнопку и — все! Но поскольку этого не произошло, а шел уже третий день, то стало ясно: нет, не тот случай. А значит, у нас есть определенные шансы освободить заложников. С какими потерями это будет осуществлено, этого, естественно, никто не мог просчитать. Каждый мысленно представлял, что он идет с открытой грудью на амбразуру.

Идя на штурм, бойцы спецназа отдавали себе отчет, что они — смертники

Два часа отдыха прошли, мы экипировались, получили команду на выдвижение. Проводник привел нас к исходным позициям. Вот только там мы оценили диспозицию: здание травматического отделения, с одной стороны, здание гаражей — с другой. Узкий проход… И впереди нас площадка, простреливаемая со всех сторон.

Перед штурмом взревела вся техника, разбудившая не только боевиков, но и весь город. Террористы не могли не знать о штурме. У них были наблюдатели, которые могли фиксировать передвижения. Такое количество техники и людей не могло не привлечь внимания.

Мы шли словно «тевтонские рыцари»: увесистые бронежилеты, при этом быстро передвигались, и это тихой степной ночью было здорово слышно. Первая группа — Соловов, Литвинчук, Руденко. Как только они вышли на открытую местность, тут же попали под пулеметный огонь. Плотность огня была такая, что постоянно били фонтанчики. Я понимал, что сзади идет еще больше сотрудников, и если мы сюда сейчас всем скопом заберемся, то нас на этой площади всех и положат. Хотя мы уже практически вышли…. Пришлось остановиться. Смотрю, Соловов побежал влево. Я разворачиваюсь, останавливаю отделение и говорю, что нужно перегруппироваться и обойти с другой стороны.

Я побежал вокруг гаражей, там где-то метров сорок-пятьдесят, и выскочил к открытым воротам. Через них было видно, что отсюда намного ближе до здания, буквально метров двадцать-двадцать пять. А на первоначальном маршруте — не менее ста пятидесяти метров.

За мной подтягивалось подразделение, и у меня за спиной был Сергей Милицкий. Я ему говорю: «Сереж, ты меня прикрой. Я сейчас подбегу к больнице, посмотрю, что там происходит». Он меня стал прикрывать, и, по всей видимости, этого боевики не ожидали — я проскочил, по мне ни одной очереди не засадили.

ОГНЕВОЙ ШКВАЛ

Когда я подбежал к больнице, вернее к пристройке хозблока, за мной подбежал Милицкий, потом еще двое: Александр Христофоров и Владимир Корольков, и только тогда террористы нас заметили. Они поняли, что мы обошли их и уже находимся под окнами больницы. Тогда они открыли по нам шквал огня. Хорошо, что у этого хозблока была небольшая мертвая зона. Она нас и спасла: спинами прижались к стене, встали. Что дальше? Весь асфальт перед нами словно отбойным молотком раскурочили.

Бойцы внутренних войск могли только наблюдать, как «Альфа» идёт на смерть

Вдоль гаражей в больницу тянулись трубы отопления, превратившиеся в полосу препятствия. Смотрю, через них перескакивает Сергей Савчук, а очередь идет прямо в него! У него под ногами пули пробивают эти самые трубы, вода начинает бить фонтаном. Как в него не попали… Чудо! Савчук подбежал к нам и стал пятым.

По радиостанции услышал голос Соловова: «Руке хана». Было понятно, что он тяжело ранен. Стали смотреть — Володи нигде не видим. Но где-то же он должен быть рядом! Вдоль гаражей, куда он побежал — деревья и небольшой кустарник. Подумали, что он там. Сергей Милицкий бросил дымовую шашку, чтобы прикрыть Соловова. Все заволокло дымовухой, а Володи нет и нет! Еще одну шашку бросили, опять нет! На вызовы не отвечает…

Как оказалось, от большой потери крови Соловов отключился. Володя лежал буквально в двадцати-двадцати пяти метрах от нас, за небольшим кустиком. Но поскольку и куст зеленый, и мы в зеленом камуфляже, мы его и не видели.

Дверь хозблока была закрыта и завалена. Попробовали ее открыть, но у нас это не получилось. Боевики нас засекли и стали эту дверь, через которую мы хотели проникнуть, расстреливать. Дверь за считанные минуты превратилась в дуршлаг. Стало ясно, что через нее нам никак не пройти.

Нам не хватало огневой поддержки для того, чтобы забраться на козырек этого небольшого хозблока и через него войти в больницу. Я посмотрел на окна — как лучше проникнуть? С ними тоже получилась проблема: окна первого этажа зарешечены, а окна второго этажа заставлены панцирными сетками от кроватей. Выстрелы из подствольников были бесполезны — снаряды отскакивали.

Дмитрий Бурдяев во время срочной службы в армии

Басаевцы почувствовали, что мы находимся рядом и можем войти внутрь больницы. Я вызвал руководство и просил выдвинуть в поле пулеметный расчет, чтобы он мог нас прикрыть. С торца не такое большое количество окон, то есть можно было под хорошим прикрытием продвигаться дальше.

Говорю начальству: «Если вы сейчас это не сделаете, нас забросают гранатами». Как только я это сказал, сразу начались щелчки от гранат: щелк — взрыв, щелк — второй взрыв! Хорошо, что был асфальт, и гранаты отскакивали не к нам ближе, а от нас. Тем не менее, нас практических всех посекло осколками. Сергею Милицкому осколок попал в глаз, мне осколок угодил в ногу, руки посекло. Большинство осколков приняли на себя жилеты и каски.

С этого момента у нас появились первые раненые. Довольно тяжелая рана была у Сергея Милицкого — осколок в глаз попал, также у него было рикошетное ранение в ногу. Я ему накладывал повязку прямо на каску. В тот момент каску было лучше не снимать.

Гранат больше не кидали. Видимо, боевики подумали, что с нами покончено, всё! Встал вопрос об эвакуации раненого: мы понимали, что БТР и БМП к нам подойти не смогут. Поначалу БМП были, но их обстреляли из гранатометов, и они ушли. Я думал: вот сейчас боевики выйдут на козырек, а мы тут внизу, и они нас сверху и расстреляют! Две гранаты туда бросил. Сергей Милицкий до последнего момента, пока я не дал команду на отход, старался вести огонь из автомата.

РЕБЯТА БЕГУТ, А ПУЛИ ИХ ДОГОНЯЮТ

Мы поняли, что надеяться надо только на самих себя. Ребята мне говорят: «Юрий Викторович, давайте нам команду, надо отходить». Решил, что отходить будем не все сразу, а группами. Сперва Сергей Милицкий и Александр Христофоров. Христофоров был к нам зачислен буквально два месяца назад, считался молодым.Дмитрий Рябинкин в курсантский период

По нашей традиции, дал им отсчет, и ребята рванули! Как только они из мертвой зоны выскочили, раздалась длинная автоматная очередь… Ребята бегут, а пули их догоняют — один спотыкается, второй, и оба падают буквально перед воротами. Мне было мучительно больно на все это смотреть. На тот момент я посчитал, что зря дал им эту команду. Показалось, что их я убил! Но вдруг две руки из-за ворот хватают их за шкирку и буквально затаскивают в мертвую зону. Иначе их бы добили. Я с облегчением вздохнул.

Остались мы втроем, а интенсивность огня не ослабевает. Савчук: «Давайте я посмотрю, что там за углом происходит». Сказал и высунулся на полтуловища из-за угла, и тут же последовала длинная очередь. Я только успел за отворот бронежилета схватить и отдернуть Сергея. Но пули оказались быстрее, чем я. У Савчука на груди весь бронежилет вздыбился и рассыпался. Тогда я понял, какие хорошие у нас средства защиты… Савчук открыл глаза…. «Как ты?» — «Живой, только грудь болит». Предложил закурить по сигаретке, неизвестно было, как дело дальше повернется.

Вдруг БТР гудит. Выезжал из того прохода, из которого мы должны были выдвигаться. Смотрю и думаю: «Куда же он едет, его же сейчас сожгут». А БТР выезжает, чуть вперед проехал. Остановился. Забрал наших раненых сотрудников — там лежали Руденко и Литвинчук. Руденко самый большой, но ни одна пуля в него не попала, а Литвинчук самый маленький, а получил ранение в ногу.

БТР прикрыл ребят и стал забирать «под эвакуацию». Подумал, значит где-то там и Соловов, его обязательно заберут. В тоже время по БТР велся интенсивный огонь из всех видов стрелкового оружия. Как только сотрудники оказались внутри, БТР развернулся и по маленькой алее, вдоль гаражей, направился к нам.

Группа заложниц сразу же после освобождения

Раздались два выстрела из гранатомета — это просто счастье, что они не попали в машину! БТР подъехал к нам, я говорю: «Надо же, молодцы, видят нас, сейчас и нас заберут». А получилось так, что водитель нас вовсе и не видел. Своим бортом он так прижал нас к стене, что мы не могли никуда двинуться. Тормознул. Молотим по люку, а он открыться не может, расстояния не хватает!

Кричу экипажу, чтобы быстрее уезжали, иначе сожгут. Предложили забрать нас, но для этого им нужно отъехать от стены. Решили прыгать на ходу. Так и получилось: водитель БТРа включает скорость и начинает двигаться. Я под огнем оббежал вокруг БТРа и, прыгнув на закрытый люк, повис на нем. Владимир Корольков сорвался и упал. А Савчук рванул обратно. Как до того к больнице.

Я уже вздохнул с облегчением: мы на БТРе, сейчас он по прямой дороге нас вывезет к своим. Тут БТР развернулся на 180 градусов. Получилось, что теперь я не в мертвой зоне, а прямо под огнем. Водитель пошел напролом, через забор, и как саданул крышкой от люка и мною об забор! Меня, как воздушного гимнаста, подбросило, развернуло и швырнуло прямо под колеса. БТР переезжает меня и останавливается. От шока я потерял сознание. Очнулся, смотрю — колеса… Первая мысль: БТР же сейчас может назад сдать и тогда уже все! Но он, к счастью, поехал вперед.

За совершенный подвиг майор Владимир Соловов достоин звания Героя России

Лежу напротив окна, из которого ведется огонь, и слышу сзади: «Юрий Викторович, Юрий Викторович!» Вижу, Владимир Корольков ползет, подполз и сообщил, что ногу сломал. Решили вместе выползать, в надежде, что боевики не заметят. И тут БМП идет от детского сада и подходит к больнице таким образом, что закрывает от огня. Лежу и думаю: «Какой командир молодец! У нас есть шанс выползти».

Вдруг — хлопок, БМП подбивают из гранатомета. Сразу пошел дым, Выскакивает контуженый механик. Он не может понять, что происходит, за голову держится. Ору ему: «Падай!» А БМП горит… «Кто еще в БМП?» — «Командир!»

Тут горящая БМП включает передачу и начинает движение. Мы успели немного отползти, и БМП, что нас закрывала, ушла… А мы все-таки потихоньку выползли, и сотрудники затащили нас в безопасное место. А БМП, как оказалась, везла нам боеприпасы и до краев была набита гранатами и патронами. Начни они взрываться, шансы выжить — нулевые!

«МЫ ЗА ВАМИ, ВЫ ЖЕ КОМАНДИР!»

Я восхищен своими сотрудниками, они — молодцы! Им со мной не повезло. Не надо было мне лезть туда, куда я забрался. Как ребята потом сказали: «Вы же там, а мы — что? Мы за вами, вы же командир!» После того, как они меня вытащили, смотрю: Александр Христофоров — живой, с перевязанной рукой, Сергей Милицкий — живой. Единственный целый — Сергей Савчук, без единой царапины. Хотя ему, конечно, хватило очереди в грудь.

После всего пережитого заложники и их родные плакали и обнимались

Нас развезли по медицинским учреждениям. Когда я находился в Зеленокумске, мы еще раз чуть не попали в ловушку. Когда боевиков выпустили из Будённовска, они как раз проходили мимо этой больницы. Оружия не было, только у меня пистолет, но я-то не ходил после травм! Ну, все обошлось.

Эта история наложила определенный отпечаток на каждого участника событий. Каждый понял, что война — это не игрушки. Каждый из сотрудников себя проявил достойно. Они — герои, я и по сей день ими восхищаюсь. И все мы дружим, общаемся.

Осталось чувство неудовлетворенности: нас приучили, что каждая операция имеет свое логическое завершение. Здесь такого не получилось. Не по вине сотрудников. И не по вине Черномырдина. Есть пример: когда в Японии произошел захват заложников, то премьер-министр взял на себя ответственность за все, что происходило там. Когда одного из заложников порезали, он подал в отставку. Мы впервые столкнулись с такой широкомасштабной операцией. До того считали, что готовы ко всему. Оказалось, это не так. Экипировка, средства защиты и оружие оставляли желать лучшего.

Полковник Юрий Дёмин и Герой Советского Союза генерал-майор Геннадий Зайцев

Как показывает практика борьбы с терроризмом, третий день — самый критический, когда нельзя предпринимать активных действий. Чем дальше, тем больше шансов на успех: у подразделений больше времени для подготовки, террористы больше волнуются. Стоило переждать. И дать нам возможность хорошенько подготовиться к операции.

Из досье «Спецназа России»

Будённовск — город, административный центр Будённовского района Ставропольского края.

Назван по имени участника Первой Мировой и Гражданской войн, трижды Героя Советского Союза, кавалера полного Георгиевского банта и полководца Великой Отечественной Семёна Михайловича Будённого.

1799 год — по Указу императора Павла I поселение получило статус города с «наименованием оного Святой Крест» (армянское название Карабаглы). В 1910 году получил статус уездного города.

1921 год — 28 декабря решением коллегии НКВД СССР город Святой Крест переименован в город Прикумск.

1935 год — постановлением ЦИК СССР от 29 апреля город Прикумск переименован в Будённовск

1957 год — в связи с выходом постановления о запрете называть населенные пункты именами здравствующих вождей город Будённовск переименован в Прикумск.

1973 год — Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР от 30 ноября город Прикумск переименован в Будённовск. 

В 1883 году в городе Святого Креста был основан Мамай-Маджарский Воскресенский монастырь — на месте древнего городища Маджары, где одну ночь находилось тело замученного в Золотой Орде великого князя Михаила Тверского, направляемого на Русь для погребения.

В начале 1930?х годов Преображенский собор обители был разобран на кирпичи, из которых затем был построен первый корпус будущей районной больницы города Будённовска. Сам монастырь прекратил свое существование.

В 1996 году к годовщине террористического акта в Будённовске, на месте бывшего Воскресенского монастыря открыта часовня-памятник во имя иконы Богородицы «Всех скорбящих Радость». В 2002 году на месте предполагаемого нахождения караван-сарая, где произошло чудесное явление над телом святого князя Михаила Тверского, был поставлен памятный крест.

Публикацию подготовил Владимир САМСОНОВ

 

Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»

Ежедневно обновляемая группа в социальной сети «ВКонтакте».

Свыше 47 500 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!

 http://vk.com/specnazalpha

Оцените эту статью
26044 просмотра
3 комментария
Рейтинг: 5

Читайте также:

Автор: ОЛЬГА ЕГОРОВА
31 Мая 2015
СОВЕТ ВЫЖИВШИХ

СОВЕТ ВЫЖИВШИХ

Написать комментарий:

Комментарии:

владимир: Юрий Викторович Дёмин! Лучший !!!
Оставлен 5 Октября 2017 22:10:53
сергей: Знаком с Юрием Викторовичем!Хороший человек!
Оставлен 26 Октября 2016 08:10:52
Вадим: Выражаю огромную благодарность всем сотрудникам группы "Альфа" работавшим в Буденновске в 95-ом году. Низкий поклон всем сотрудникам которые закрывали своими телами заложников и выводили их из плена во время штурма. Именно благодаря бойцам спецназа жив мой отец, которого вывели из корпуса стоявшего на краю больничного группы при штурме. Он видел и рассказывал как не задумываясь ребята становились стеной чтобы они смогли выйти из этого пекла. Дай Вам Бог здоровья, а тем кто погиб защищая мирных жителей вечная память. Желаю Вам как можно меньше работы!
Оставлен 15 Июня 2015 15:06:00
Общественно-политическое издание