25 июля 2016 20:45 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ОПРОС

Будь такая возможность, в какой силовой структуре Вы бы хотели служить?

АРХИВ НОМЕРОВ

Человек эпохи

Автор: Полковник Сергей ГОЛОВ
РОЖДЕНИЕ «АЛЬФЫ»

31 Января 2014
РОЖДЕНИЕ «АЛЬФЫ»
Фото: Герой Советского Союза Виталий Бубенин перед сотрудниками Группы «А» первого набора. В красном круге — Сергей Голов

КАК СОЗДАВАЛОСЬ ЛЕГЕНДАРНОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ АНТИТЕРРОРА …

Лето 1974 года мало чем отличалось от подобного сезона в предыдущие годы. Жаркое марево висело над Москвой. Мягкий асфальт — с отпечатками тонких женских каблуков-шпилек. Слабый ветерок, увы, не несущий прохлады. Быстрые и легкие дожди…

После рабочего дня и в выходные хочется лишь одного: выбраться на природу — в лес, на озеро, на речушку какую-нибудь. И слиться с этой самой природой. Загорать, купаться, обливаться теплой, наполненной солнцем водой. А еще лучше на несколько дней отправиться в поход. И забыть о том, что местом твоей службы является одна из самых жестких и авторитетных структур — таинственный и страшный, с точки зрения обывателя, Комитет государственной безопасности, и чего ждет от тебя Партия, еще не потерявшая своего влияния в стране.

В этой статье я хотел бы напомнить о Его Величестве Случае. Том самом Случае, который разом может изменить, а порою и перечеркнуть всю предыдущую жизнь. Цепь событий, которые ведут нас, скрещиваются с судьбами других людей, превращаясь неожиданно в затейливую вязь собственной, которой, как это часто случается, даже ты сам не всегда можешь управлять. Даже если природа наделила тебя хорошими внешними данными, недюжинной физической силой и умением нестандартно мыслить.

ОПЕРЕДИТЬ ВАЛ ТЕРРОРА

Однажды на глаза Ю. В. Андропову попался западногерманский журнал с изображением группы дюжих парней в камуфляже, всем своим видом демонстрирующих немедленную готовность выполнить самый немыслимый приказ — десантироваться в горах или пустыне, захватить практически любой плацдарм, бесшумно снять любую охрану, освободить заложников или просто нейтрализовать террористов.

Не попадись этот журнал на глаза Председателю КГБ, смогли бы мы стать именно тем, чем и кем стали? Именно такими? Пожалуй. Но с небольшими изменениями.

К чести Юрия Владимировича следует отметить, что создание Группы «А» стало закономерным и необходимым. Правда, не все об этом еще догадывались и вообще понятие «терроризм» нами поначалу воспринималось как нечто, свойственное лишь «загнивающему где-то там» капитализму. Наверное, существует на свете какая-то фатальная предопределенность, ведущая нас по жизненному пути. Рок ли? Судьба ли? Название не существенно. Важна суть.

Итогом встречи двух начальников — КГБ и Седьмого управления, ведавшего охраной посольств в Москве, стало решение о создании в структуре Комитета госбезопасности специального антитеррористического подразделения, с легкой руки Ю. В. Андропова, прозванного Группой «А».

Уже потом журналисты стали красиво и загадочно величать ее «Альфой». А для нас, питомцев и создателей, она была, есть и будет просто Группой «А», потому что шлейф загадки — лишь для несведущих. Мы же воспринимаем ее как обычную рабочую группу. Группу единомышленников, друзей, коллег, в конце концов, хотя определение «коллега» для окровавленного мужика в бушлате не всегда уместно…

С самого начала особо оговаривалось, что новое формирование непосредственно подчиняется Ю. В. Андропову. Базовый документ, определивший на будущее статус подразделения, его задачи, цели и принципы функционирования — Положение о Группе «А» — готовился буквально в считанные дни.

Ответственным за подготовку документов был назначен начальник Седьмого управления КГБ генерал М. М. Милютин. Что же касается его непосредственной разработки, то ею занимались офицеры «семерки» — подполковник Варников Михаил Алексеевич, полковник Дёмин Николай Григорьевич и майор Ивон Роберт Петрович.

Документом предусматривалось, что главной задачей Группы является локализация и пресечение актов террора и иных особенно опасных преступных посягательств, направленных на захват воздушных судов, либо заложников в пределах Советского Союза, а также освобождение захваченных на территории зарубежных стран советских граждан, учреждений и принадлежащих им транспортных средств.

Командиром подразделения (по предложению Ю. В. Андропова) станет бывший начальник пограничной заставы, получивший Героя Советского Союза за события на острове Даманском, — майор Виталий Бубенин.

Под номером один в Группу был зачислен майор Роберт Ивон. Начиная с лета 1974 года, он занимался подбором кандидатов в подразделение и решением организационных вопросов.

Вот как об этом времени вспоминает сам Роберт Петрович: «Полковник Левшов зачитал мне приказ, на основании которого я назначался начальником 10-го отделения Седьмого Управления КГБ СССР. В мои задачи входило подобрать штат из тридцати человек, преимущественно из числа сотрудников «семёрки». Люди должны знать, что такое терроризм, обладать дисциплиной и способностями рядового бойца, способного, по мере необходимости взять командование на себя, иметь высокий интеллектуальный потенциал, высшее образование, быть хорошим снайпером, подрывником, пловцом… Разумеется, моральный облик должен быть соответствующим. Задача «простенькая»: найти 30 потенциальных «Джеймсов Бондов» с полным отсутствием амурных увлечений.

Я считал себя весьма преуспевающим молодым человеком. Майор. Окончил Калининградское пограничное училище. Член сборной КГБ… Но то, что от меня требовалось, казалось нереальным. Первая мысль: «Таких людей не бывает!»

Однако такие люди, как ни странно, нашлись… Однажды в моем кабинете раздался телефонный звонок из управления кадров: «Для работы в Группе рекомендуем Голова Сергея Александровича. Врач, мастер спорта по самбо, физически развит…»С юности Сергей Голов занимался самбо

Первая мысль: «Итак, встречаем первого уникума. Интересно, что он из себя представляет?» Ответил: «Пусть приходит». И он пришел. Могучий, крепкий, спокойный парень. Впоследствии — мой друг. Мы с Сергеем оба выросли в Поволжье. Судьбы в чем-то схожи. Но объединило, пожалуй, не только это. Он сразу расположил меня к себе. Этот человек очень порядочный, честный, добрый. Наша работа подразумевала не просто общение. Риск считался нормой.

За Серёжей я не помню ни одного мелкого, нехорошего, недостойного поступка. Он сразу был назначен командиром «пятёрки». Разумеется, я понимал, что ставлю перед Сергеем почти невыполнимые задачи. Но Юрий Владимирович Андропов четко выразил свою мысль: «Надо подготовить людей так, чтобы они научились освобождать людей без крови. Важно, чтобы ни один волос не упал с головы заложников. И еще важно, чтобы ни один наш боец не погиб». К тому и стремились.

Серёга учил меня…спокойствию. Сам он был спокоен всегда. Спокоен, когда я требовал, казалось, невыполнимого. Спокоен в моменты растерянности, общей нервозности. В решительной ситуации — тоже спокоен. Практически одновременно с Головым пришел и Валерий Петрович Емышев. Почин был сделан. Я поверил, что с поставленными задачами справлюсь».

ГЕНЕРАЛЬСКАЯ ПРОТЕКЦИЯ

Меня, в то время рядового сотрудника Комитета государственной безопасности, в новое формирование рекомендовал первый заместитель Председателя КГБ Семён Кузьмич Цвигун. Такая вот генеральская «протекция»: то ли «со щитом» вернешься, то ли «на щите», как образно выражались древние греки. А подразумевает это либо награды высокие, либо смерть, которую на неведомом поле брани примешь. А еще возможно медаль и гроб одновременно…

Претенденты Ивоном оценивались по испытанному принципу: с кем бы он лично пошел в разведку. Главные критерии отбора: абсолютная выносливость, умение хладнокровно мыслить и действовать — даже под пулями.

Специфика задач, которые приходилось решать, подразумевала не просто хорошую, но особенную степень физической подготовки. Почти все мы имели высокие спортивные разряды, а чаще — мастерские категории. Геннадий Кузнецов, например, был мастером спорта по тяжелой атлетике, Михаил Романов — по борьбе, Юрий Изотов и Валентин Шергин — призеры крупных соревнований по многоборью (легкой атлетике, лыжам, плаванию и стрельбе), Глеб Толстиков — чемпион страны по боксу.Умение преодолевать себя очень приходится Сергею Голову в спецназе антитеррора

Давая мне рекомендацию, Семён Кузьмич, по всей вероятности, принял во внимание мою медицинскую подготовку и звание мастера спорта по самбо.

Когда я прибыл в подразделение и познакомился с Робертом Петровичем, первый вопрос, который я ему задал, был такой:

— Откуда у Вас такая странная фамилия: звучит, как русский Иван, но на французский манер — Ивон?

— Наверное, французы проходили мимо моей деревни, вот и получили предки странную фамилию, — с легкой иронией ответил он.

Немного потребовалось времени, чтобы буквально на физическом уровне почувствовать, что формирование новой структуры поручили человеку талантливому. Высокообразованный офицер, интеллектуал и требовательный командир, он заражал нас своим энтузиазмом, учил думать и действовать самостоятельно.

Извечный русский вопрос «Что делать?» предстал перед нами во всей красе. Где только не собирали информацию о зарубежных специальных подразделениях: ГСГ-9 (Западная Германия), САС (Англия), «Кобра» (Австрия), ГАЛ (Испания) … искали литературу, материалы по терроризму.

Позднее сотрудники Первого Главного управления КГБ (разведка) перевели книгу о знаменитой американской группе «Дельта». Тактические приемы, способы внутреннего взаимодействия нами тщательно изучались, перерабатывались, приспосабливались к нашим условиям.

Ивон четко поставил задачу:

— У тебя медицинское и физкультурное образование. Определись для начала, кого нам надо готовить, какие качества вырабатывать у людей. Что они должны уметь — быстро соображать или быстро бегать? Что, с твоей точки зрения, основное? Подготовь программу развития.

Критерии отбора — самые жесткие. Спортивные достижения кандидатов, хорошая огневая, физическая, общеобразовательная подготовка, наклонности человека, его способность быстро сходиться с людьми, скорость реакции, разумный риск, собранность, сообразительность, находчивость, сдержанность…

Как ни странно, последнее качество часто играло ключевую роль. Излишняя эмоциональность и конфликтность могли стать серьезным препятствием при зачислении в Группу. К романтическим приключениям в стиле «агента 007» мы, конечно, не готовились, зная, что наша работа — это стертые в кровь ноги, закушенные от боли губы. Дашь послабление на тренировке — потеряешь жизнь в бою.

Никаких особенных привилегий или увеличения ставки нам не полагалось. Единственное, что позволили — считать год службы в подразделении за полтора.

Казалось, поток распоряжений никогда не иссякнет. Но Роберт Петрович не только отдавал приказы. Он работал вместе с нами. После долгих размышлений совместно пришли к выводу, что в первую очередь бойцам необходимо развивать быструю реакцию в сочетании со скоростной и силовой выносливостью. Причем, реакция эта должна быть не только физической, но и умственной. Я начал составлять соответствующие программы.

Сроки поджимали, но работать было интересно. Вот только к воплощению задуманного удалось приступить лишь через некоторое время.

Почти одновременно со мной в Группу был зачислен Валерий Петрович Емышев.

В августе я пришел в Группу, а в сентябре потерял отца — сердце… для меня это была огромная потеря. Отец всегда был мне лучшим другом и советчиком. Боль потери усиливалась еще от осознания внутренней вины: навещая его в госпитале, я даже не мог рассказать ему о своей новой работе. Говорил, что перешел в новое подразделение, что работа там достаточно трудная, и… все.

Там, в госпитале, я впервые увидел слезы в глазах отца:

— Завтра операция… не хочу…

— Ты сильный мужчина, спортсмен. Ты победишь свою болезнь. Все будет хорошо, — успокаивал я его. Но он умер.

Мне дали двухнедельный отпуск, который я даже не почувствовал — слишком велика была боль утраты. Вернувшись, с головой погрузился в работу. Только это и спасало. За время моего отсутствия появилось множество новых людей, которых срочно нужно было готовить по ранее составленной программе. По ходу дела программа росла, развивалась, корректировалась.

АСЫ УЧЕБНОГО ЦЕНТРА

В сентябре 1974 года командиром Группы был назначен Виталий Дмитриевич Бубенин. Он, как и я, шел по рекомендации Цвигуна, хотя подбором командира занимался непосредственно Юрий Владимирович Андропов, считая это своей личной миссией.

Как любое назначение в нашей системе, выбор был не случаен. Возглавлять боевое подразделение мог только боевой командир. За несколько лет до описываемых событий советским пограничникам пришлось принять на себя основной удар китайцев на острове Даманский и сдерживать агрессоров до подхода основных сил. В ходе ожесточенных столкновений отличился начальник погранзаставы старший лейтенант Виталий Бубенин.

К моменту создания Группы «А» Виталий Дмитриевич «вырос» до заместителя начальника Карельского пограничного отряда. Герой Советского Союза, пограничник, военный связист, он как никто другой, подходил на эту должность.

Его назначение состоялось 5 сентября 1974 года. Как уже говорилось, основную ношу первоначального формирования подразделения и подбора личного состава взял на себя майор Р. П. Ивон, впоследствии — заместитель командира Группы «А». До этого, еще раз уточню, в рамках «семёрки» он был начальником 10-го отделения 5-го отдела.

С помощью Виталия Дмитриевича Бубенина мы воспользовались Полевым учебным центром под Ярославлем. ПУЦ был расположен вдали от мегаполисов, вокруг расстилалась почти дикая природа среднерусской полосы. Однажды с Робертом Петровичем и Сергеем Коломейцем мы ехали мимо речки. Приостановились на мелководье и вдруг увидели мирно плещущегося налима! Прямо с берега, сиганув в речку, Сергей Коломеец голыми руками схватил рыбину. Такое в наше время редко случается!

Мы были молоды, считали, что вся жизнь впереди, верили в свои силы и неограниченные возможности, и случалось, «переигрывали». Наша первая летняя встреча с Центром была ознаменована неприятным событием.

Нас предупредили, что на полевой дороге не следует разгоняться, а ехать надо со скоростью не более пятидесяти километров в час. Но разве могут асы, какими мы себя считали, передвигаться с такой «черепашьей» скоростью?!

Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх, машину, кажется, стало заносить. Володя Багров, словно почувствовав неладное, сказал, что ему надо выйти из машины и просил остановиться. Но было уже поздно. Радиус «заноса» неожиданно резко увеличился… Хорошо еще, что Сергей Коломеец удачно съехал в канаву.

В зимнее время на базе ПУЦа мы стали проводить тренировки по стрельбе из всех видов оружия, вплоть до гранатометов. Здесь же нам разрешалось водить бронетранспортер. Посадили в машину и меня. Отсутствие водительского удостоверения не смутило инструктора: «Ничего, поедешь!» Напрягшись, проехал по кругу.

Потом инструктор приказал выезжать на дорогу. Выехали. Кругом снег. Дорога лишь чуть-чуть расчищена, но ехать было легко. Как проскочили мост — не помню: слишком велико было напряжение. А потом я увидел лыжников, испугался и… свернул в снег. Мотор заглох. Это был мой первый опыт вождения бронетранспортера.

Среди нас были и водители-асы. Огромный, добродушный, настоящий русский богатырь Алексей Баев, Гена Зудин, Сергей Коптев…

В ПУЦ мы часто выезжали на стрельбы. Офицер-пограничник, который вел занятия, частенько говорил с легкой завистью: «Вам столько патронов на день дают, сколько мы за год не видим».

Да, элитное подразделение… Молодое поколение, услышав подобное словосочетание, почувствует запах денег. И — ошибется. Сотрудник «Альфы» получал заработную плату лишь на двадцать рублей больше, чем офицеры с таким же званием в Пятом управлении КГБ, занимавшиеся политическим сыском.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПОЧЕРК

Костяк Группы составляли офицеры среднего звена — от старшего лейтенанта до майора. Штатная категория командира Группы — полковник. Впрочем, для громадного большинства жителей огромной страны нашего подразделения просто не существовало: о характере своей новой службы, как я уже упоминал, нельзя было говорить даже самым близким людям. Обстановка строжайшей секретности, поначалу привлекавшая нас (джеймсбондовская романтика!), постепенно начинала давить на психику — многие становились замкнутыми, напряженными.Полковник Голов (второй справа) с группой ветеранов «Альфы» 1970‑х. Редакция «Спецназа России» приносит свои искренние извинения ему и Михаилу Васильевичу Головатову (на фото — крайний справа) за то, что в прошлом номере они на этой фотографии оказались вне кадра

Напряжение передавалось и близким людям. Многие теряли семьи — жены часто не выдерживали регулярных отлучек любимых мужчин в неизвестном направлении. И хотя перед отправкой на каждое задание разрабатывалась правдоподобная версия, она не всегда срабатывала. Частенько даже дети чувствовали фальшь. Но это уже потом. А тогда, в самом начале, мы об этом не думали. Да и некогда было.

Первое время в подразделении особенно обращали внимание на физическую и специальную подготовку. До автоматизма отрабатывали способы нейтрализации террористов в захваченном самолете, железнодорожном вагоне, автобусе, квартире…

Изучали различные типы самолетов, расположение дверей и люков, порядок смены экипажей, выгрузки багажа и заправки авиалайнеров топливом, запоминали многие вроде бы мелкие, но необходимые в непредвиденных ситуациях детали… Учились поражать цели с первого выстрела, первой же очередью, — днем и ночью, на ходу, на звук, по вспышкам, на предельной дальности.

Все без исключения прыгали с парашютом, проходили «обкатку» на бронетанковой технике, осваивали программу боевых пловцов. Научились управлять автомобилями любых типов, могли вести огонь из танков, БМП, БТР, поддерживали радиообмен на штатных средствах связи.

Поначалу в нашем распоряжении было только серийное оружие: пистолет Макарова, автоматы Калашникова разных модификаций, снайперская винтовка Драгунова, крупнокалиберный пулемет Владимирова. Позднее появилась американская винтовка М-16, а для ближнего боя — автомат «Скорпион». Параллельно мы изучали средства психологического воздействия, метательные устройства, осваивали оптические и ночные прицелы.

Для экстренного вскрытия дверей, люков, замков разрабатывали комплекты накладных зарядов, мощные резаки бесшумного действия. С помощью высокочувствительных технических устройств учились проникать в закрытые помещения, отрабатывали тактику применения специального средства «Роллиглис», взрывных устройств направленного действия «Ключ», гранат светошумового действия…

Особенно мы гордились собственной разработкой «тревожного дипломата» (идея и разработка Александра Молокова), в котором умещалось все самое необходимое — от зубной щетки до автомата Калашникова.

По вечерам и на дежурствах штудировали психологию: оружие разрешалось применять только в случае крайней необходимости, а посему грамотно построенный диалог с бандитами мог оказаться эффективнее любого оружия. Позднее нашу внутреннюю установку на бескровное разрешение самых драматических ситуаций станут называть отличительной чертой профессионального почерка «Альфы». Нас же эта установка ставила на разные полюса с бандитами: они несли смерть, мы — возвращали жизнь.

Впрочем, как всякий живой организм во время становления, мы пережили немало бытовых трудностей.

«СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНЕЕ, КУДА ЧАЙНИК ВКЛЮЧЁН!»

Поначалу нас разместили в спортзале на матах. Здесь тренировались, здесь же и отдыхали. Для отдыха поставили раскладушки.

Позднее маты пришлось убрать: слишком много от них было пыли. С трудом, но удалось пробить у руководства простыни, чтобы люди отдыхали на своем белье. Вроде бы мелочь — постельное белье, но получая полноценный отдых, офицеры смогли, если говорить казенным языком, значительно увеличить коэффициент отдачи на тренировках.

Особые сложности возникли при подготовке снайперов. Хорошего снайпера вообще подобрать сложно. В характере человека должна присутствовать какая-то особая выдержка. Для того чтобы сделать, возможно, один-единственный «правильный» выстрел, иногда приходится часами ждать нужного момента. Как это ни странно звучит, но состояние неподвижности требует качественной физической подготовки.

Занятия, сколь бы интенсивными они ни были, не могут заменить собою жизнь. И она шла, эта самая жизнь, даже когда мы оказывались в замкнутом пространстве спортивного зала. А происходило этому потому, что в 1970-е годы партийные съезды и «ответственные мероприятия» не были редкостью. В такие периоды мы находились на казарменном положении — до 45 суток могли безвыходно сидеть в одном помещении. Сохраняя боевую готовность, мы должны были в постоянном напряжении ожидать своего часа.

На помощь, как всегда, приходила шутка. Шутили по-разному. Подобно детям, подворачивали ножки раскладушки. Человек ложится — падает. Иногда разбирали пружины на кровати. Все это — ради смеха. А смех расслабляет, снимает накопившееся напряжение.

Усиленно боролись с недостатками друг друга. Были среди нас заядлые «храпуны», такие, как Алексей Баев, Гена Зудин и Саша Коптев. Им разрешали ложиться спать только после того, как все заснут.

Но одной шуткой сыт не будешь. На подобных сборах людей надо было кормить. Несколько человек надевали дежурную форму и выезжали на ближайшую фабрику-кухню за обедом.

Случалось, любопытная раздавальщица спрашивала:

— Пятнадцатисуточникам набираете? (Тогда за мелкие правонарушения многих частенько «закрывали» в отделении милиции).

Чтобы не ввязываться в дебаты, отвечали:

— Да.

— Ой, еще черпачок дам, может быть, там мой находится! — восклицала сердобольная женщина.

Однажды дежурный очень спешил. Схватил бачки и отправился на кухню. А бачки-то были с «секретом». Налили ему борща, он и отправился восвояси, то есть к нам. Когда собрались обедать, открыли, увидели, что чурбачки в борще плавают. Просто торопыга-дежурный забыл поставить в бачки вкладыши из нержавеющей стали. Ему и налили в кожухи первого блюда. Пришлось довольствовать только вторым.

Случались ситуации и несмешные. Как-то во время тренировки у Гены Зудина заболел бок. Осмотрев парня, я поставил предварительный диагноз — аппендицит. Отправили в больницу, сделали операцию. Хорошо, что и здесь меня не подвели полученные в юности знания.

Мне нравилось работать в этом коллективе. Главное качество этих людей, пожалуй, мужество. Взять, хотя бы, к примеру, случай с Николаем Васильевичем Берлевым, который, спасая человека, попал под поезд.

— Я возвращался с тренировки и собирался доехать до Химок, — вспоминает Николай Васильевич. — Подошла электричка… А по другому пути приближался скорый поезд. Смотрю, мужчина, стоящий на платформе, близко подошел к краю и не видит приближающуюся к нему смертельную опасность. Времени на размышление не было. Я прыгнул на него, прижал. Мужчина не сообразил, что к чему, стал сопротивляться. В результате меня зацепило, а у него — ни царапины!

Привезли в институт имени Склифосовского. Когда осмотрели, оказалось, что у меня сломано восемь ребер, разбита ключица, оторвана лопатка и пробито легкое — откуда потом литрами откачивали жидкость.

В Склифе я пролежал сорок дней. Потом несколько месяцев восстанавливался дома, когда стало возможно — начал потихоньку тренироваться. Поскольку вне Группы «А» себя не мыслил. А мужчина тот, его звали Петр Степанюк, приезжал ко мне в Склиф, извинялся… Ну что тут скажешь? Получилось… как получилось. Зла я на него не держал, — заключает рассказ Николай Васильевич.

Гена Зудин был у нас оперативным водителем. Он возил Группу на тренировки, на оперативные задания. Однажды возвращаемся мы с прыжков из Тулы, а навстречу нам — автомобиль с прицепом, за рулем — нетрезвый водитель. В результате лобового удара разбилось стекло, зеркало заднего вида, а виновник происшествия, не останавливаясь, поехал дальше. Разумеется, сопровождающая машина догнала его.

Выяснилось, что водитель был лишен водительских прав… А вот Гене пришлось нелегко — дело-то зимой было. Хорошенько укутали мы его, надели на него очки, и вез он нас, фактически, на открытом воздухе. Человек, по сути, героический поступок совершил, а на базе над ним еще и подшучивали. Впрочем, он не обижался.

Встанет он попить чайку, включит чайник в розетку и уйдет, чтобы другим не мешать спать. А кто-нибудь переключит шнур в радиорозетку — и к себе на место, потихоньку. Подойдет Гена, посмотрит — не кипит чайник. Один раз подошел, другой… Что такое? А виновник, знай себе, посмеивается. Наконец не выдержал: «Смотри внимательнее, в радиорозетку у тебя чайник включен!» Вот так шутили.

«ЛЁША, ДАВАЙ!»

Хоть и стояла передо мной задача учить других, но как-то так получалось, что каждый день приносил и нам, учителям новый опыт. Учитель не только учит, но и учится.

Геннадий Зудин вместе с Алексеем Баевым в совершенстве владели практически всеми видами транспорта. Однажды возвращаемся мы из Полевого учебного центра. Это было летом, в пятницу. Ситуация складывалась так, что если мы успевали добраться на основную базу до пяти часов вечера, то успевали получить и зарплату. Если же нет — то жди до понедельника. Ждать до понедельника не хотелось, а потому попросили водителя:

— Лёша, давай!

И Лёша «дал»! Восьмиколесный бронетранспортер на максимальной скорости лихо катил по полевым дорогам. Потом, в транспортном потоке Москвы Баев не менее виртуозно вел машину. В массе своей водители старались объезжать стороной столь серьезную технику. Какой-то «гаишник», скорее всего из любопытства, попробовал пристроиться к нам: «Остановитесь!» Но увидев показавшийся из БТР ствол автомата и усатое суровое лицо одного из нас, решил отстать.

Вообще-то свой БТР мы постоянно должны были «обкатывать», как и всякую машину. Если машина долго стоит, то сальники пересыхают, транспорт портится. Летчики тоже всегда обкатывают свою технику. Это — закон!

С октября 1974 года подразделение функционировало по следующей схеме: одна смена находится на круглосуточном дежурстве, вторая отдыхает после дежурства, третья готовится заступать на боевое дежурство, четвертая — на боевой учебе.

Каждое отделение имело своего водителя, хотя и все остальные обладали определенными навыками вождения. Основными же нашими водителями были Алексей Баев, Сергей Коптев, Володя Филимонов и Гена Зудин.

Интересный случай произошел с Володей Филимоновым во время обкатки на Дмитровском шоссе. Ну, случай — не случай, эпизод. Там у нас была специально оборудованная трасса для предупреждения работников ГАИ о движении боевой техники по городу. Дело было зимой. БТР шел по левой стороне, чтобы не мешать движению транспорта. Какой-то лихой таксист решил обогнать его слева. Но… не рассчитал своих сил.

Дорога была заснеженная, и такси полетело под бронетранспортер. Володя быстро сориентировался, дело для лихача обошлось помятым боком машины. Остановились. Перепуганная пассажирка выскочила из такси и бросилась бежать. Неподалеку оказался пост ГАИ. Таксист настаивал на том, что военная машина наехала на него. Володя, в свою очередь, — на том, виновен в аварии таксист-лихач. Сотрудник ГАИ подтвердил его правоту. И все-таки… решили, что не место боевой технике на мирных магистралях.

Продолжение в следующем номере. 

Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»

Ежедневно обновляемая группа в социальной сети «ВКонтакте».

Свыше 24.000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!

 

http://vk.com/specnazalpha

Оцените эту статью
10159 просмотров
1 комментарий
Рейтинг: 4.8

Написать комментарий:

Комментарии:

алексей: А какое значение имеет при подготовке рукопашный бой? Система А.А. Кадочникова применяется?
Оставлен 4 Марта 2014 15:03:28
Общественно-политическое издание