19 ноября 2017 09:38 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

ОПРОС

ГЛАВА ЧЕЧНИ РАМЗАН КАДЫРОВ ПРЕДЛОЖИЛ ПЕРЕЗАХОРОНИТЬ ТЕЛО В.И. УЛЬЯНОВА-ЛЕНИНА. ВАШЕ МНЕНИЕ?

АРХИВ НОМЕРОВ

Автор: Андрей Борцов
ЧТО ТАКОЕ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ?

28 Февраля 2007

(продолжение)

Еще наблюдение — С. В. Чебанов, «Интеллигенция: ценность полионтологий и межкультурный диалог»:

«Интересно отметить очень характерную реакцию интеллигентов на лишения. Интеллигент, в связи с его безбытностью, его ориентацией на абсолютную личную свободу, потребностью в существовании механизмов, которые будут обеспечивать эти безбытность и свободу, в связи с его гуманитарной образованностью и некоторым невежеством в области естествознания и точных наук, в связи с его ориентацией на возвышенное и нежелание заниматься утилитарным, интеллигент очень интересным образом реагирует на лишения. В условиях лишений отчетливо появляется тенденция к исключению себя из социальной действительности — когда человек отказывается от того, что ему обеспечивают в нормальных условиях социальные институты. Он перестает мыться, одеваться, бриться, стричься и так далее. Возникает феномен бича — бывшего интеллигентного человека».

К сожалению, эта особенность психики не поддается непосредственной верификации — в СССР, в отличие от эРэФии, бомжей было очень мало. Однако косвенное подтверждение имеется: как уже отмечалось выше, интеллигентская мода подразумевала именно волосатость, бородатость, мешковатость одежды, ее форма — свитер / джинсы. Не знаю, как именно обстояло дело с личной гигиеной в таком обществе, но внешность вполне похожа на бича.

Кстати, небольшой нюанс, который будет пропущен многими читателями не заставшими СССР в сознательном возрасте. Обратите внимание: джинсы. В те времена это было не просто удобной одеждой, как сейчас. Во-первых, это был «символ свободы», Америки (помните, как в 2005 в Белоруссии именно джинсовые ленточки использовались как символ «оранжизма»?), а во вторых, стоили они тогда месячную зарплату и были предметом престижа. Такая одежда была статусной. Короче говоря, комплекс барчука-народовольца.

Но ладно, давайте вернемся к стойкости. Откуда она берется у интеллигенции? В изначальном тезисе сказано про совесть и убеждения. Совесть обсуждать смысла мало: здесь термин применен явно в смысле «действовать по совести», т. е. согласно своим убеждениям. А вот какую роль играют в психике интеллигентов убеждения и откуда они там берутся? Обратим внимание на специфику таковых убеждений.

Читал я как то классику — Леви-Брюля про первобытное мышление как паралогический феномен. У интеллигенции мышление именно такое: противоречия попросту отметаются как класс, все ассоциации идут не напрямую и не по неким «векторам», индивидуальным для каждого события, а по некоему глобальному «коллективному полю». Возьмусь утверждать, что мистические представления первобытных людей и так называемый «дискурс» интеллигентов — явления одного порядка.

Цитирую: «оно [мышление] отнюдь не имеет склонности без всякого основания впадать в противоречия…, однако оно не думает о том, чтобы избежать противоречий. Чаще всего оно относится к ним с безразличием. Этим и объясняет то обстоятельство, что нам трудно проследить ход такого мышления»; «[умозаключения] не являются, подобно нашим понятиям, продуктом интеллектуальной обработки в собственном смысле слова. Они заключают в себя в качестве составных частей эмоциональные и моторные элементы, и, что особенно важно, они вместо логических отношений (включений и исключений) подразумевают более или менее четко определенные, обычно живо ощущаемые партиципации (сопричастия)».

Все поразительно коррелирует: интеллигент мыслит не причинно следственными категориями, и не фактами, а неким набором «принятого дискурса», который складывается в мозаики, которые рациональным рассудком попросту не понять. «Раз круглое — значит, красное».

Проиллюстрирую на известном примере лета 2005 года, когда некая бабка поселила таджика-гастарбайтера в одной комнате с внучкой, которая и забеременела от него в 11 лет. Вот что написала по этому поводу интеллигентка Ирина Петровская в «Известиях»:

«Зрители, вернувшись с работы и включив «ящик», садятся ужинать вместе с чадами и домочадцами, и тут вам эдакий сюрприз: соплюшка, вот-вот собирающаяся рожать, ее не старая еще бабушка, ничуть не подавленная семейной драмой, юный папаша, почти не говорящий по русски, и разные дяди-тети, с жаром обсуждающие случившееся».

Далее Петровская занудствует на тему, что не стоило все это показывать по телевизору, обсуждать такое на публике и так далее, но постепенно подходит к Самому Ужасному: «О том, что может ждать таджикского Ромео после подобной славы и подумать страшно в связи с разгулом ксенофобии в России и безнаказанностью скинхедов, борющихся за чистоту славянской крови».

Бедный, несчастный таджикский Ромео! Несчастный юноша ни в чем не виноват, а теперь его будут не любить, бить и обижать злобные русские скинхеды, которых по непонятным интеллигенции причинам беспокоит чистота славянской крови. Но на этом журналистка не успокаивается и начинает жечь глаголом, как будто пишет сценарий для известной студии трешевого кино «Трома»:

«Бабушка Вали пустила заезжего молодца на постой, определив ему место для ночлега в одной комнате с малолетней внучкой. Видно, бабушке и в голову не пришло, что девочка созрела и что от совместного ночлега с горячим таджикским парнем могут родиться дети».

«Она хоть и беременная, но маленькая еще девочка, не понимающая, что на нее свалилось и что ее ждет завтра. Ее то пошто выставлять на всеобщее обозрение и грядущее за ним порицание, осмеяние, тыканье пальцем?».

Дело даже не в утверждении, что бабушка понятия не имеет, откуда дети берутся, а девочка, будучи беременной, еще не заинтересовалась, что это у нее живот пучит. Интерес представляет именно дискурс.

Половозрелый таджик насиловал 10 летнюю (если в 11 беременность стало заметно) и, по всей вероятности, русскую девочку Валю? Звать милицию? Отнюдь. Свершилась желанная межнациональная любовь с долгожданным мигрантом Т. Ромео. Самого Ужасного — чистоты славянской крови — удалось избежать. Так что, дело милиции — следить за скинхедами, чтобы те не мешали таджикам заниматься… гм… ну, вы поняли.

Вроде бы все элементарно: бабка добровольно поселила половозрелого мужчину в место / время, когда тот имел возможность реализовать свои сексуальные потребности за счет 10 летней девочки, что (если кому не ясно, почему, то — в газенваген) нанесли ей непоправимый физиологический и психологический вред.

Прочитав изложение фактов в таком виде, даже интеллигент направит девочку на аборт, таджика публично кастрирует и отправит его вместе с бабушкой в биореактор.

Но есть ведь дискурс! В котором, как известно, вместо логических отношений фигурируют обычно живо ощущаемые партиципации. И что мы получаем?

Таджик — значит, низзя забижать, ибо это — Русский Фашизм, а он недопустим, несмотря ни на что. Значит, никакого изнасилования и даже совращения не было, была любовь. Возраст не имеет значения, любви все возрасты покорны и так далее…

А теперь представьте обратную ситуацию: некий скинхед преодолел естественное биологическое отвращение к межрасовому смешению и обрюхатил некую таджикскую девочку™. Представляете, какой интеллигентский хай поднимется?

Важно: интеллигент не притворяется, он действительно так мыслит.

Сходность мышления интеллигентов и первобытных людей наглядно показывает, что интеллигенты — это продукт не развития, а деградации человека.

Из сказанного следует три важных вывода.

Во-первых, не стоит думать, что де интеллигенты специально действуют «против русских». Все проще: они против всех нормальных людей. Причем категорию «нормальный» здесь следует понимать и как «среднестатистический», и как «должный быть». Интеллигенция выступает против ценностей традиционного общества и при этом de facto мешает прогрессу, дальнейшему развитию человечества. В дальнейшем я раскрою эти тезисы, пока же мы не рассматриваем происхождение и цели интеллигенции, но лишь феномен как таковой.

Во-вторых, сходство мышления с первобытным приводит к тому, что властителями умов интеллигентов становятся те, кого можно назвать современными шаманами. Что характеризует «классических» шаманов? То, что они сами верят в духов, но при этом проделывают множество трюков, чтобы убедить в силе духов (а заодно и своей) своих соплеменников. Именно таково поведение рупоров либерализма и т. п. интеллигентских сентенций; не буду раскрывать тему за очевидностью.

В-третьих, интеллигентский тип мышления можно корректно моделировать вирусной инфекцией (использованы рассуждения из работы «Монотеистический паразит», Skydger).

Вирусы (от лат. virus — яд) являются истинными внутриклеточными паразитами, не способными к жизнедеятельности вне живых клеток. Вирусы относятся к наиболее примитивным формам жизни, их размножение весьма своеобразно и очень не похоже на размножение других живых существ. Вирусы существуют в двух формах: вне- и внутриклеточной. Признаков жизни у внеклеточных вирионов не обнаружено. Попадая в организм, вирусы проникают в чувствительные к ним клетки и переходят из пассивной формы в активную.

Сходство, как видите, полное. Интеллигентность как комплекс мемов паразитирует на людях, мемы именно примитивны и при этом отличны от естественной для биологического вида Homo психики. Вне людей идеи интеллигентов существуют в книгах и т. п., и таким путем можно заразиться.

Кроме того — вирусы обычно приводят к болезни не у всех подряд: можно быть носителем и не болеть, в нашем случае это означает «быть хорошо знакомым с интеллигентским дискурсом, но не разделять его». Вот я же пишу эту статью — но я интеллектуал, а не интеллигент. Вирусы поражают в первую очередь именно ослабленные организмы. В самом деле — попробуйте примерить интеллигентские мемы — политкорректность, либерализм, всеобщее равенство, свободный рынок, гуманизм, — да что угодно, в конце концов, на представителя здорового, естественного социума. Что характерно — любого. Прикиньте, скажем, на Смока Белью — получилось? А на кого либо из героев, которых играл Клинт Иствуд? На самурая? На русского витязя? Не обязательно брать эпических героев — примерьте на русского солдата времен ВОВ: как, вышло?.. То то же.

Но мы опять отвлеклись. Так все же — как обстоит дело со стойкостью интеллигенции в отстаивании идеалов?

Все просто. Это — НЕ волевое решение, и тем более — не осознанное. Когда некий папуас не преступает табу — или, наоборот, следует обычаю племени «нанести ритуальные шрамы и заострить передние зубы», он не делает выбора. Так принято в этом племени — вот и вся мотивация.

Помните формулировку? «Продиктовано» — т. е. привнесено извне.

Интеллигенция — такое же племя, только прикрывающееся современностью. Поклонение духам-идеалам, а вовсе не сила духа — вот причина стойкости.

«… в качестве причины ищется не только какой нибудь вид объяснений, а избранный и привилегированный вид объяснений, таких, при которых быстрее всего, чаще всего устраняется чувство чуждого, нового, неизведанного — обычнейших явлений. — Следствие: один вид установления причин перевешивает все более, концентрируется в систему и, наконец, выступает доминирующим, т. е. просто исключающим другие причины и объяснения.» — Ф. Ницше, «Сумерки идолов, или как философствуют молотом».

ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ВИРУСОЛОГИИ

Ну, и раз уж мы заговорили о вирусах, то поговорим и о психике — тоже медицина. Процитирую еще одного классика, П. Б. Ганнушкина, а конкретнее — его труд «Клиника малой психиатрии». Малая психиатрия — термин, обозначающий пограничные состояния, когда пациент еще не клинический, но имеет все шансы стать таким со временем. Примерьте симптомы на интеллигенцию самостоятельно.

Глава «Мечтатели»: «Это — обыкновенно тонко чувствующие легко ранимые субъекты, со слабой волей, в силу нежности своей психической организации плохо переносящие грубое прикосновение действительной жизни; столкновения с последней заставляют их съеживаться и уходить в себя, они погружаются в свои мечты и в этих мечтах словно компенсируют себя за испытываемые ими неприятности в реальной жизни.… Сплошь и рядом это — люди с повышенной самооценкой, недовольные тем положением, которое они заняли в жизни, но неспособные бороться за лучшее. Вялые, «ленивые», бездеятельные — они как бы свысока смотрят на окружающую их действительность и с отвращением выполняют обязанности, возлагаемые на них необходимостью заботиться о материальном существовании. Свободное время заполняют они фантазированием. Главное содержание фантазии, это исполнение их желаний.»

Глава «Фанатики»: «… фанатики, как и параноики, люди «сверхценных идей», как и те, крайне односторонние и субъективные. Отличает их от параноиков то, что они обыкновенно не выдвигают так, как последние, на передний план свою личность, а более или менее бескорыстно подчиняют свою деятельность тем или другим идеям общего характера. Центр тяжести их интересов лежит не в самих идеях, а в претворении их в жизнь, — результат того, что деятельность интеллекта чаще всего отступает у них на второй план по сравнению с движимой глубоким, неистощимым аффектом волей. Правда, среди фанатиков встречаются и высокоодаренные субъекты, но большинство их все таки люди неумные, ограниченные. Их мировоззрение не отличается сложностью: оно состоит из небольшого количества идей чаще всего заимствованных, но благодаря своей сильной аффективной окраске, глубоко сросшихся со всей их личностью… фанатики совершенно не испытывают потребности в логическом обосновании этих идей, заменяя последнее отвергающей всякие доказательства верой в то, что. им хочется… Не всегда легко провести отграничение групп фанатиков и от шизоидов и мечтателей. Переходные, формы в эту сторону изобилуют таким богатством оттенков, что в ряде случаев, как это ни кажется парадоксальным, приходится говорить о «мягких», «вялых», фанатиках».

Глава «Группа шизоидов»: «Больше всего шизоидов характеризуют следующие особенности: аутистическая оторванность от внешнего, реального мира, отсутствие внутреннего единства и последовательности во всей сумме психики и причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения.… У них часто можно обнаружить тонкое эстетическое чувство, большой пафос и способность к самопожертвованию в вопросах принципиальных и общечеловеческих, они, наконец, могут проявлять много чувствительности и по отношению к людям ими воображаемым, но понять горе и радость людей реальных, их окружающих, им труднее всего... их больше всего характеризует отрешенность от действительности и власть, приобретаемая над, их психикой словами и формулами. Отсюда — склонность к нежизненным, формальным построениям, исходящим не из фактов, а из схем, основанных на игре слов и произвольных сочетаниях понятий… Несогласие с очевидностью редко смущает шизоида, и он без всякого смущения называет черное белым, если только этого будут требовать его схемы. Для него типична фраза Гегеля, сказанная последним в ответ на указание несоответствия некоторых его теорий с действительностью: «тем хуже для действительности». Особенно надо подчеркнуть любовь шизоидов к странным, по существу часто не совместимым логическим комбинациям, к сближению понятий, в действительности ничего общего между собой не имеющих».

Вопросы есть?

Обобщу сказанное тоже большой цитатой, но менее научной и более развлекательной, хотя и не менее полезной для понимания вопроса.

ЖЖ-юзер Morky, «Интеллигенция — не мозг нации…», в сокращении:

«Внезапно понял, что В. И. Ульянов Ленин, говоря «интеллигенция не мозг нации, а говно», имел в виду не оскорбление «дерьмо какое то», а именно говно, то есть его следует понимать буквально.

Ведь что такое мозг, мышление вообще? Это инструмент, выработавшийся в результате эволюции, и дающий некое эволюционное превосходство. Средство выживания, вроде клыков или крепкого черепа, только круче, выгоднее. Мышление позволяет обладателю искать и находить нестандартные выходы, которые иначе никак нельзя было выработать жестко, и закрепить в инстинкты. То есть мышление предназначено творить, создавать новое. Это инструмент сложный, но универсальный.

И, как всякий эволюционный инструмент, он может выходить удачным или неудачным, в силу мутаций. Будет сохраняться некий оптимум, но артефакты, уродства, всегда будут маячить фоном, таковы издержки эволюции.

Ровно так же и мышление. Если рассмотреть этот фактор отдельно, то всегда будут рождаться некоторое количество людей с мышлением продвинутым, своего рода гениев. И всегда будут рождаться люди с мышлением нулевым. Люди, в силу мутаций обладающие инструментом, мозгом, но мозгом пустым, негодным к его главной работе — творению.

Такой мозг с виду совершенно нормален, он способен к запоминанию, к повторению, в нем просто нет какой то главной детали, или она исчезающе мала. Такой мозг в крейсерском режиме производит ровный белый шум и потрескивания, как радиостанция без диджея. Обладатель таких мозгов будет просто улавливать и повторять всякую чужую услышанную мысль, пока не уловит некий готовый, полностью закольцованый на себя комплект мыслей. С этих пор он будет повторять его по кругу. Чем и занимается интеллигенция. Обладатель такого мозга не в силах вырваться из заколдованного круга самостоятельно, поэтому будет бесконечно оперировать теми немногими, наловленными им, чужими мыслями.

Такие мозги обязательно есть, не могут не быть, их наличие в каком то количестве — это закон природы.

Из этого явно следует несколько выводов:

С функциональной точки зрения, интеллигенция есть просто издержки, отходы производства мышления в ходе эволюции. Это не брак как таковой, это просто остатки материала, которые оказались непригодны к делу. То есть интеллигенция в сравнении с мыслящими людьми является ровно тем же самым, чем является говно по отношению к пище. О чем и сказал нам с присущей ему прямотой В. И. Ульянов Ленин.

Интеллигенция, как класс людей с нулевым мышлением, является неизбежным мыслительным сбродом, подверженным всякому чуждому влиянию, программированию, причем чем чуждее, тем ей лучше.

Нулевое мышление как генетический признак явно должно закрепляться в поколениях по типу наследственного заболевания. Поэтому особенное значение приобретает профилактика заболевания.»

МЫШЛЕНИЕ: ТОЛЬКО ОДНА МЫСЛЬ!

Давайте посмотрим, что у нас осталось от самоописания интеллигенции. Честно говоря, я уже устал разбирать все «строго по пунктам», а ситуация обрисована достаточно наглядно. Поэтому цитирую оставшееся списком:

- противоречивость, социально-нравственная напряженность между различными отрядами интеллигенции;

- своеобразное, двойственное осознание действительности, приводящее нередко к серьезным политическим колебаниям, проявлению консерватизма, некоторой импульсивности на события в жизни;

- нередкое сочетание одухотворенности с меркантилизмом, высокой степени самосознания с эгоцентризмом

Суть можно выразить короче: интеллигенции присуще внутренняя противоречивость мышления, что порой приводит к напряженности между отдельными группами интеллигентов. Второе нас особо не интересует, а вот первое — очень важно. Ранее в статье я не раз приводил примеры такого мышления, а сейчас обобщу. Помните Оруэлла?

«Уинстон опустил руки и сделал медленный, глубокий вдох. Ум его забрел в лабиринты двоемыслия. Зная, не знать; верить в свою правдивость, излагая обдуманную ложь; придерживаться одновременно двух противоположных мнений. Понимая, что одно исключает другое, и быть убежденным в обоих; логикой убивать логику; отвергать мораль, провозглашая ее; полагать, что демократия невозможна и что партия — блюститель демократии; забыть то, что требуется забыть. И снова вызвать в памяти, когда это понадобится, и снова немедленно забыть, и, главное, применять этот процесс к самому процессу — вот в чем самая тонкость: сознательно преодолевать сознание и при этом не сознавать, что занимаешься самогипнозом. И даже слова «двоемыслие» не поймешь, не прибегнув к двоемыслию.»

Некогда, читая «1984» в первый раз, я поражался — как можно так мыслить? Ну невозможно же! Литературное произведение, гениальная выдумка… Но примеры такого мышления постоянно обнаруживаются в жизни.

Во время написания этой статьи я наконец то понял механизм этого явления. Все элементарно: мышление этой группы индивидов устроено так, что больше одной мысли в голове одновременно не помещается. Именно поэтому ясно видимая «снаружи» противоречивость не замечается «изнутри». «А является Б?» — пожалуйста. «А равняется С?» — без проблем. Противоречие возникает лишь тогда, когда есть возможность сравнить. Но если идет осмысление лишь одного тезиса, то не может быть конфликта с другим — он «где то там, отдельно».

ПРИМЕРЫ ДИСКРЕТНОСТИ МЫШЛЕНИЯ

Я уже проводил нагляднейший пример— с «таджикским Ромео». А вот свеженькое, — дебаты Владимира Тора и Михаила Кригера на тему «» Есть ли такой народ — Русские?» и «Слава ли России?«» (Сахаровский центр, 25 февраля). Рассказывает Наталья Холмогорова:

«Михаил Кригер продемонстрировал нам на экране ролик, взятый с сайта www.fishki.net и отснятый в какой то казарме, где показывалось, как один «дед» лупит нескольких «духов», а те не сопротивляются.

— Вот видите, — сказал Кригер. — Эти русские люди покорно сносят издевательства. О какой же гордости русского народа можно говорить после этого?

— Интересно, — ответил Тор. — Если бы я показал вам ролик о том, как несколько эсэсовцев загоняют сотню евреев в топки холокоста, а потом сказал: «Посмотрите на этих жалких евреев — они покорно идут на бойню, у них нет никакой гордости!» — что бы вы мне ответили?

— Ну это же совсем другое дело! — сказал Кригер. — Как вообще можно это сравнивать?»

Обратите внимание на «нельзя сравнивать». Все проще, — не получается сравнивать.

«Кригер (в ответ на замечание, что в 1941 1945 гг. русский народ проявил неиллюзорную гордость):

— Ну, зачем оглядываться назад? Давайте говорить о современности!

(Через две минуты, объясняя, откуда у русского народа рабская психология):

— Думаю, это связано с многовековыми традициями холопства на Руси.

— Вы же только что предлагали не оглядываться назад?

— Ну это же совсем другое дело!..»

— Главная проблема русского народа в том, что у него понижено самоуважение, недостаточно гордости…

(Через три минуты):

— Знаете, с чего все началось в Германии? Появились люди, которые вдруг начали гордиться тем, что они немцы. А потом… ну, все мы знаем, чем это кончилось. Такая гордость ведет к катастрофе!

— Ага. Значит, главная проблема русских — в отсутствии гордости, но решать эту проблему нельзя, потому что это приведет к катастрофе?

— Ну… ну… ну это же совсем другое дело!»

А вот десерт от директора Сахаровского центра Самодурова:

— Все это очень интересно; но, приглашая сюда представителей противной стороны, мы, честно говоря, ждали от них большей искренности, большей какой то открытости…

Тор (проявляя искренность и открытость):

— Хорошо. Помните, вы тут устраивали русофобскую выставку «Осторожно, религия»? Так вот: когда мы придем к власти, фиг вам будет вместо таких выставок!

Кригер, громко и радостно:

— Ага, я понял! Вы хотите в России устроить исламскую революцию!

Немая сцена. Православный Тор и зороастриец Крылов медленно сползают под стол.»

А вот описание от Константина Крылова:

«Удивительно какое то фантастическое, непристойное даже для либерала отсутствие логики и здравого смысла. Например, когда оппонент говорил ему, что русские продемонстрировали свое мужество и героизм в Великой Отечественной, Кригер взвивался и начинал говорить, что не надо смотреть на прошлое, а токмо на настоящее, «это деды наши были молодцы, а мы подлецы». И тут же ставил русским в пример величие датчан, которые мужественно сопротивлялись фашизму, прогуливаясь по улицам Копенгагена с желтыми звездами на рукавах в знак солидарности с евреями. На скромное напоминание, что это, во первых, легенда, а, во вторых, ровно в то же самое время русские не прогуливались по улицам Москвы со звездочками в петлицах в знак солидарности, а всерьез воевали, Кригер ответствовал, что русские, во первых, воевали плохо (в особенности — плохо защищали евреев), а во вторых, Дания маленькая и хорошенькая девочка, и ей воевать не пристало, а Россия большая дурында, ей и отдуваться. (Это, повторяю, говорил человек, который только что предлагал «не смотреть в прошлое», и, кроме того, либерал, для которого жизнь каждого человека должна представлять ценность — но русских они меряют на вес, в отличие от датчан и прочих пригожих народов). А потом наш нелюбитель смотреть в прошлое, принялся рассуждать о том, что русское «недостоинство» происходит от «кошмара советчины» и «многосотлетнего рабства» (странно, что не помянул Рюрика — и на том спасибо). И так далее, и тому подобное: все его рассуждения шли по схеме «я твой горшок не брала, к тому же он был с трещиной, а вернула я его целым». И все это — на голубом глазу. Даст ист фантастиш.

Другие либеральные оппоненты в основном играли в дурочку. Диалоги с ними проходили по такой схеме: «Расскажите, как вы собираетесь мерить нам черепа и сжигать людей второго сорта в топках холокоста». — «Да никак мы черепа не собираемся мерить. Мы выступаем за прекращение угнетения русских…» — «Вы про черепа давайте, как вы будете их мерить» — «Да никак. Мы за национальную демократию, за интересы большинства…» — «Вы не ответили на простой вопрос — как вы будете мерить черепа и сжигать людей второго сорта в топках холокоста!» — «Да не собираемся мы ничего мерить и никого сжигать. Мы намерены…» — «Вот, видите, у вас нет никакой положительной программы, кроме измерения черепов и топок холокоста». — «Да не собираемся мы мерить черепа!» — «То есть вы собираетесь сразу всех сжечь в топках холокоста»…

Еще замучили совершенно «фашизмом». В приличном обществе сравнение оппонента с Гитлером или ссылки на «фашизм» уже давно считаются сливом и маркируют конец осмысленной дискуссии. Эти же считают, что сведение всего на «фашизм» есть не убиенный риторический прием. Примерно на таком уровне — «вот у вас усы, а Гитлер тоже носил усы, значит, вы — как Гитлер и собираетесь сжигать людей второго сорта в топках холокоста». — «Ну хотите, сбрею усы?» — «А у вас волосы черные, а у Гитлера они тоже были черные, значит, вы — как Гитлер и собираетесь сжигать людей второго сорта в топках холокоста». — «Ну хотите — налысо побреюсь?» — «А-а-а-а, скинхед! Вы Гитлер, вы собираетесь сжигать людей второго сорта в топках холокоста!!!» И так — до без конца, пока оппонент не «плюнет и отойдет». После чего можно будет праздновать победу.

Я предложил бы для этого приема особый глагол — «гитлерение» или «гитлерование». Что то вроде: «Либералы дружно загитлеровали. Особенно гитлерила дама с бородавкой на шее”».

Думаю, особенности мышления интеллигенции теперь полностью понятны. Благодарю Сахаровский центр за любезно и вовремя предоставленные иллюстрации.

ОТ ПАРАНЕПРОТИВОРЕЧИВОСТИ К МОНОИДЕЙНОСТИ

Следствием такого мышления является не только паранепротиворечивость, но и «моно¬идейность» мышления. А именно: интеллигент никогда не может осмыслить проблему в целом, представить всю систему событий и фактов. Его интересует лишь одна, Самая Правильная Идея. Скажем, одна часть интеллигентов будет яростно агитировать «против совка», с энтузиазмом клеймя позором все недостатки, которые были присущи советскому строю. Другая часть будет призывать к «назад, в СССР», превознося достижения того периода истории. Недаром Британская энциклопедия называет характерным словом русской интеллигенции «addiction to theory».

Интеллектуал же смотрит на этот цирк с удивлением: ведь очевидно же, что в любом периоде истории были и достижения, и провалы, из всей истории надо извлекать уроки: повторять на новом уровне то, что полезно, и не повторять ошибки.

Но у интеллигента в голове помещается лишь одна мысль. И если это идея, она становится сверхценной. Скажем, есть множество интеллигентов, причисляющих себя к русским националистам. Их характерное свойство — это драка насмерть (правда, в текстовом виде) по поводу «чья идея самая правильная» вкупе с объявлением не националистами всех, кто с их идеей не согласен. Добавлю, что идея при этом гипертрофируется.

Пример: «нация — первична, государство — вторично». Очень правильный тезис. Именно нации образовывали государства, целью государства должна быть служба нации и так далее. Тему, почему государство не должно быть главнее нации, я сам раскрывал в статье «Фашизм не пройдет!».

Но интеллигент этот тезис поймет сообразно своему особому типу мышления: «если нация первична, то ничто так не важно, как нация; а раз ничто не важно — то все остальное уничтожить». Вот и получаются такие «националисты», которые ратуют «за русскую нацию» и «против гнета государства» одновременно, призывая разрушать государственную власть как таковую. В особо тяжелых случаях встречаются призывы даже к отделению отдельных областей как «русских республик» — мол, как все от всех отделятся, тогда радостно объединятся в конфедерацию и будет всем счастье. Больше одной мысли не умещается — их не волнует то, что в случае такого раздробления Россию с удовольствием растащат по частям, а русская нация перестанет существовать как таковая — к жизни в клетушках она не приспособлена. Эту тему я буду разрабатывать отдельной статьей, а сейчас перейдем к другой особенности мышления.

Интеллигенты придают чрезмерную значимость словам, ярлыкам, умозрительным схемам, логическим построениям с неопределенной терминологией и т. д. Помните про сходство их мышления с первобытным? Это — еще одно подтверждение гипотезы: можно смело утверждать, что интеллигенты верят в силу слова в плане «как сказано, так оно и есть». Упрощенно: «если много говорить о чем то, то мир таким и станет». Каких либо осмысленных действий это не подразумевает. Интеллигент всегда пассивен, хотя при этом может очень активно и много говорить или писать.

ЗАПАДНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ

Д. С. Лихачев в работе «о русской интеллигентности» честно писал: «Один из главных столпов интеллигентности — характер образованности. Для русской интеллигентности образованность была всегда чисто западного типа.»

Еще более откровенен Иван Солоневич в работе «Диктатура импотентов»: «Для того, чтобы хоть кое как понять русское настоящее, нужно хоть кое как знать русское прошлое. Мы, русская интеллигенция, этого прошлого не знали. Нас учили профессора. Профессора частью врали сознательно, частью врали бессознательно. Их общая цель повторяла тенденцию петровских реформ начала XVIII века: европеизацию России. При Петре философской базой этой европеизации служил Лейбниц, при Екатерине — Вольтер, в начале XIX века — Гегель, в середине — Шеллинг, в конце — Маркс. Образы, как видите, не были особенно постоянными. Политически же «европеизация» означала революцию. Русская интеллигенция вообще, а профессура в частности, работала на революцию. Если бы она хоть что нибудь понимала, — и в России, и в революции, — она на революцию работать бы не стала. Но она не понимала ничего: ее сознание было наполнено цитатами немецкой философии».

Именно про это я писал выше: интеллигенция придает идеям сверхценность в отрыве от действительности. Еще одно пояснение к вопросу — С. В. Чебанов, «Интеллигенция: ценность палеонтологий и межкультурный диалог»:

«Интеллигентская образованность, даже на уровне азов, вполне исторически детерминирована (обусловлена — прим. авт.). Гимназическая сис¬тема образования сложилась на основе идеалов историко-филологического подхода, историко-филологической культуры и историко-филологической герменевтики, которые сложились в Германии в самом начале 19 века. Тогда была порождена новая модель отношения к действительности, согласно которой все должно получить некоторую исторически адекватную интерпретацию и только через историческую адекватность можно придти к истинному пониманию какого то предмета. В России историко-филологическое отношение к действительности укоренилось начиная с Царскосельского лицея пушкинского времени.

Европейская культура, согласно представлениям Шпенглера, была культурой истории, а не культурой психологии. Это означает, что психологическое измерение в ней практически отсутствует, а все рассматривается через призму истории, сквозь призму смены социальных нормативов. Такой перекос в историзм и гуманитаризм определили то, что у представителей русской интеллигенции всегда были большие проблемы с математикой и техникой.

Интересно, что гуманитарность русской интеллигенции — это, в большой мере, историческая случайность. Если бы образец образования был задан в конце 18 века, когда работали философы и естествоиспытатели екатерининского времени, то такого разрыва гуманитарной и естественно-научной позиций просто не существовало бы. А если бы в качестве образца для подражания было выбрано начало 20 века, то «кано¬нической» была бы техническая или научная интеллигенция».

С последним тезисом я позволю себе не согласиться. Техническая и научная интеллигенция — это термины советского периода (о нем будет в следующем номере). Тогда же появились «рабочая интеллигенция», «сельская интеллигенция» и так далее. Но, — обратите внимание! — нет «рабочей интеллигентности» и т. д.

Все дело в том, что нередко происходит смешение вида «интеллигент — значит, работник умственного труда, а раз умственного труда — значит, умный». А далее происходит «реверс»: если некто умный (эрудированный, культурный) — то он интеллигентный. Этому также способствует позиционирование интеллигентами себя именно как самых умных, культурных — ну и далее по списку.

Впрочем, я не спорю и с тем, что бывают рабочие-интеллигенты и т. д., но это — исключения из правила (либо вынужденная позиция, «диссидент-кочегар»). Тем не менее, последней особенностью мышления интеллигентов, которую я выделяю особо, является ГСМ.

ГУМАНИТАРНЫЙ СИНДРОМ МЫШЛЕНИЯ

Предварительное замечание: здесь «гуманитарий» — не «профессиональная» классификация, а гносеологическая специфика способа мышления. Возможно, следовало бы заменить «гуманитария» на «гуманитарный склад мышления», но парадокс в том, что в вопросе «авторитетов» (и в ряде других вопросов) у гуманитариев именно мышления и не наблюдается — а наблюдается вера в авторитет; вера чистой воды, которая выступает у гуманитария как равноправный метод миропознания.

Любой гуманитарий неосознанно верит в авторитеты. Не в чей то конкретный авторитет, а в авторитеты «вообще». Физик, например, доверяет только результату грамотно спланированного эксперимента, а гуманитарий верит словам, если это — слова авторитета, безусловно признанного другими гуманитариями. Ученый, работающий с материей, всегда доверяет исключительно «при каких то условиях». Даже постоянство пространственно-временного континуума (непрерывность, неразрывность явлений, процессов — прим. авт.) — это аксиома, которая подтверждается экспериментально, а не «берется на веру»! Гуманитарий же, работающий «с идеями», всегда имеет идеи, в которые верит безусловно.

Кроме того, так же безусловно и безрассудочно (от слова «рассуждать») верит тем, кто эти идеи высказал лучше (и / или раньше) всех остальных. Вера в авторитеты — это часть гносеологической методологии гуманитария.

Гуманитарии всегда «будут биты» по крупному счету, потому, что для них существуют не обсуждаемые по определению области миропонимания и мироощущения. Что, в сущности, означает, что некие «сферы бытия» для гуманитария просто останутся не исследованными, а значит — неизвестными. Т. е. его миропознание ограничено, оно имеет «запретные» для разума зоны. При этом запрет подсознателен, то есть — практически не преодолим сознанием, или же, в лучшем случае, преодоление происходит с глубокими психическими потрясениями с понятными последствиями.

(Продолжение в следующем номере)

Оцените эту статью
1704 просмотра
нет комментариев
Рейтинг: 0

Читайте также:

Автор: Василий Живов
28 Февраля 2007

ФАШИЗМ НЕ ПРОЙДЕТ!

Автор: Егор Холмогоров
28 Февраля 2007
КАЗУС ДИОМИДА

КАЗУС ДИОМИДА

Автор: Егор Холмогоров
28 Февраля 2007
СЕВАСТОПОЛЬ КАК ИДЕЯ

СЕВАСТОПОЛЬ КАК ИДЕЯ

Автор: Павел Евдокимов
28 Февраля 2007
ТРИ КОМАНДИРОВКИ

ТРИ КОМАНДИРОВКИ

Написать комментарий:

Общественно-политическое издание