30 ноября 2022 03:10 О газете Об Альфе
Общественно-политическое издание

Подписка на онлайн-ЖУРНАЛ

АРХИВ НОМЕРОВ

Журнал «Разведчикъ»

Автор: МАТВЕЙ СОТНИКОВ
НОРД-ОСТ НАД МОСКВОЙ - 2

31 Октября 2022
НОРД-ОСТ НАД МОСКВОЙ - 2
Фото: Одна из смертниц в здании Театрального центра на Дубровке

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО.

«БОЕВАЯ ТРЕВОГА!»

Начало второго акта мюзикла. Большая часть зрителей находится в зале. Кто-то задержался в буфете. За кулисами — актеры, работники сцены. До захвата остается не более двух минут. Степуют «летчики». Затем к ним спускается главный герой, которого в этот роковой вечер играл Андрей Богданов. По ходу они обмениваются шутливыми репликами.

Перед тем, как появиться «Чкалову», на сцену запрыгнул некто в камуфляже, в маске до плеч, черных шнурованных ботинках и с Калашом. Он дал очередь в потолок и стал сгонять «летчиков» в зал. Одновременно с ним появились и другие террористы. Они пробежали вдоль стен и по проходам, заблокировали двери, а потом стали хозяйничать в партере и на бельэтаже: «Руки за голову! Это захват!» Орали, стреляли в воздух.

Как только налетчики взяли под контроль зрительный зал, они стали обыскивать сцену, все закоулки в здании. Из-за кулис тычками выгнали актера, игравшего роль Валерия Чкалова. Потом пришел черед оркестрантов. Под дулами автоматов их вывели из оркестровой ямы и рассадили в партере.

Ветеран Группы «А» Александр Михайлов: «В штабе мы получили конкретное задание — изучить скрытые подходы к зданию и места проникновения в ДК»

Людей боевики разделили по половому признаку: мужчин поместили справа, женщин слева: «Садись сюда, билетов не надо, здесь места хорошие — бесплатно садись…» Периодически палили в воздух. Кричали «Аллах акбар!», требовали документы и снова стреляли из автоматов.

Несмотря на хорошую осведомленность, террористы все-таки не знали досконально всего здания, поэтому многие актеры и технические работники, закрывшиеся в гримерках, спустились из окон по костюмам.

— Они стучались в дверь, но мы не открывали, — рассказывает помощник режиссера сцены Марат, — потом периодически как у нас, так и в реквизиторской напротив, раздавались звонки. Полтора часа мы сидели, слушали все, что происходит в зале. Потом они каким-то образом, видимо, нашли источник трансляции и отключили его. Мы были в полной тишине, потом позвонил технический директор Андрей Елович, спросил, где мы находимся. Мы сказали. И буквально через полчаса пришли люди в форме и с оружием, Андрей подошел. Эмчээсовцы гидравлическими ножницами срезали решетку с окон и нас выпустили.

Первые часы в зале стоял жуткий скрип скотча. Бомбы уложили вдоль стен на расстоянии пяти метров друг от друга, а в центре зала и на балконе разместили металлические баллоны. Внутри каждого — 152-миллиметровый артиллерийский осколочно-фугасный снаряд. Внутренняя полость между снарядом и стенкой баллона была заполнена поражающими элементами.

То, как расположились женщины-террористки, не было случайностью: в шахматном порядке у противоположных стен. Они закрывали зал по секторам в 30 градусов. Начинка пояса «шахида» — два кило пластичного взрывчатого вещества и еще килограмм все тех же металлических шариков.

Полковник Александр МИХАЙЛОВ:

— До сих пор помню в подробностях, как все это было. Мы с ветераном Группы «А» подполковником Игорем Ореховым ехали домой, и где-то в районе метро «Университет» у меня сработал пейджер. «Боевая тревога!» Через короткий отрезок времени я уже стоял в дежурке. Дежурный довел до меня распоряжение генерал-майора Валентина Андреева: «Дождаться Вячеслава Гудкова и выехать по адресу ДК на улице Мельникова. Захвачены заложники». Мы со Славой Гудковым экипировались и через несколько минут уже ехали по вечерней Москве на место происшествия.

В штабе мы с Сергеем Дяченко получили конкретное задание — изучить скрытые подходы к зданию и места проникновения в ДК. Данные, полученные в ходе выполнения, передавались в штабную группу Управления «А» ЦСН, где все это тщательно изучалось и анализировалось.

Под присмотром наших снайперов полезли на крышу, в помещении, предназначенном для электриков и лифтеров, обнаружили скрывающихся людей. При нападении боевиков пять технических работников центра сумели подняться наверх и запереться в служебной комнате. Увидев нас в камуфляже, они затаились, приняв нас сначала за бандитов. Дали о себе знать, только разглядев наши славянские лица. У одного из рабочих из-за стресса начался приступ эпилепсии.

В это время подразделения отрабатывали свои действия по штурму в ДК «Меридиан», так как он строился по аналогичному проекту, что и захваченный объект на Дубровке. Это нам очень помогло — оказалось, что в проекте был предусмотрен проход между корпусами, который должен вести прямо в холл театра.

Стали искать этот заветный проход. Обнаружился он в местном ночном клубе — его мне показал официант. Проем оказался на месте — заложенный, правда, кирпичом и закрытый фанерой. В дальнейшем он был разобран оперативно-инженерными службами ФСБ. Во время штурма через него прошло семьдесят человек, в том числе и группа, которой я командовал. Но это было потом. А перед этим двое суток мы изучали объект.

ТОЛЬКО ХОЛОДНЫЙ РАСЧЁТ

Террористы снимались на фоне заложников. Значит, рассчитывали на благополучный исход всей этой «разведывательно-диверсионной операции». Так, во всяком случае, их настраивали, к этому готовили. Вооружение: автоматы АК с откидными прикладами, пистолеты. Ножи иностранного производства. У всех фонарики. Качественная обувь. На каждом — персонально сшитый и «обжитой» костюм. Все подогнано «от» и «до».

К исходу первого дня бараевцы под дулами автоматов собрали детей. Тех, кто помладше, отводили в одну сторону, тех, кто постарше — отправляли на место. Решено было избавиться от обременительной обузы. Только холодный расчет, никакого гуманизма!

Оперативный штаб операции делал всё возможное, чтобы в ходе тяжёлых переговоров с террористами освободить хотя бы часть заложников, в первую очередь детей, а также облегчить участь тех, кто находился в зале

Очевидцы описывают происходящее: детей вывели перед первыми рядами, выстроили. Многие рыдали. Малыши боятся уходить, матери отрывали их от себя. Жуткая сцена. В духе советских фильмов про войну, где фашисты угоняют людей на работу в Германию.

Отпустили только тех, кому до тринадцати лет. Все остальные остались в зале. И детская артистическая труппа — она сидела на балконе — тоже осталась внутри здания.

Как уже отмечалось, главную опасность представляли женщины-смертницы. Они разместились по периметру зала, с поясами «шахидов» на талии. В руках — провода и кнопки от бомб. На каждой пояс с двумя килограммами «пластита».

В середине зала, в партере, установили автомобильный баллон с взрывчаткой, рядом с ним постоянно дежурила смертница. Такая же картина на балконе. Запланированные взрывы должны были идти навстречу друг другу, уничтожая все живое.

Полковник Виталий ДЕМИДКИН:

— Один из рабочих театрального центра по имени Василий, который с коллегами успел укрыться в подвале, сумел дозвониться своему руководителю, инженеру по технике безопасности. И сообщил: «Нас тут трое, мы два дня лазим по коммуникациям. Заберите нас отсюда».

Оперативный штаб решил послать в подвал передовую группу. Эта операция была поручена моему отделу. Спускались в подземелье по пожарной лестнице. На втором этаже периодически появлялся боевик. Чтобы издалека были слышны любые шаги, террористы разбросали по коридорам битые стекла. Но и поступь боевика прослеживалась четко. Как только его шаги отдалялись, под прикрытием Вадима Росщепкина и Михаила Короткова мы двойками и тройками спускались с черного входа в подвал.

Бронетехника в районе Театрального центра на Дубровке. Оцепление состояло из бойцов внутренних войск и сотрудников МВД России

В одной из подсобок нашли рабочих. Они кинулись к нам на шею, как к родным. Мы принесли им минералку, хлеб с колбасой. Благодарил и Василий, тот, который звонил. Он никак не предполагал, что через минуту, как Штирлиц, услышит: «А вас, Вася, я попрошу остаться». Я поразился этому парню. Другой бы послал нас куда подальше, сказал бы, что не военный, что не обязан… А этот даже глазом не моргнул, остался с нами, показал нам хитрые проходы в переплетении труб.

Чего греха таить, после звонка из подземелья были и опасения: «А вдруг это засада? А Василий на самом деле пособник террористов или звонил под дулом автомата». Но Василий оказался мировым парнем. Бутылка воды и бутерброды — наверное, его больше никак и не отметили.

«Я ВСЁ ДЕЛАЮ С ВЕДОМА ШАМИЛЯ»

Захваченный ДК был окружен силами спецназа и МВД почти сразу же после захвата. Начались тяжелые переговоры с террористами. Бараев требовал встречи с властями. К нему ходили уважаемые люди, политики, врачи, но он никого не хотел слушать. Людей отпускал по своему хотению и преподносил это как великое благо: беременные женщины, дети, иностранцы…

В то же время, Бараев периодически вел переговоры со своими хозяевами, находящимися не только в Чечне, но и за рубежом.

О том, что за акцией стоит Басаев, стало известно на второй день трагедии. Сам Бараев признался в интервью НТВ: «Приказ отправиться в Москву и захватить заложников я получил от амира маджлисуля шуры Шамиля Басаева».

К слову, сам Басаев взял на себя ответственность за захват ДК. Соответствующее заявление было опубликовано на сайте террористов в начале ноября 2002 года.

Как следует из стенограмм переговоров, на протяжении всего захвата террористы постоянно вели переговоры по телефонам — вызовы поступали из Чечни, Грузии, Турции и Британии. Вначале они поздравляли друг друга с началом операции и говорили, что «настроение у них отличное».

Из разговора Бараева с неким Наджмидином 25 октября в 2 часа 38 минут.

Наджмидин: «Тебе позвонит тот старик, который живет в жаркой стране. Он был вторым лицом в государстве. Он просил ваш номер и хотел направить к вам людей из телекомпании… Они должны позвонить».

Из разговора Бараева с «тем стариком из жаркой страны» — Зелимханом Яндарбиевым (бывшим президентом Ичкерии), состоявшимся 25 октября в 23 часа 14 минут.

Бараев: «Я все делаю с ведома Шамиля».

Яндарбиев: «Если вас спросят в отношении главного, то скажите, что у нас он занимается политикой, а вы все согласовываете с военным меджлисом».

Бараев: «…Я не знаю, Аслан (т. е. Аслан Масхадов — Авт.) в курсе этой операции или нет. Но когда проводилась подготовка к этой операции, то Аслан, Шамиль там присутствовали… Шамиль выполнял указания Аслана. Эта операция была сверхзасекречена чисто Шамилем… А исполнители — там были выбраны те люди, которые не думают о возвращении домой. Они готовы погибнуть. В течение двух месяцев мы проводили набор, выбирали людей, которые готовы погибнуть. Потом их вывезли, каждому объяснили, подготовили. Я точно не знаю, Аслан в курсе или нет. Но если Шамиль его подчиненный, лично с ведома Шамиля… Шамиль сказал: «Аллах акбар! Идите!» После этого мы пошли сюда».

Из разговора с неким Мусой 25 октября в 11 часов 44 минуты.

Бараев: «Мы торговаться не будем. Если выполнят наши требования, мы готовы пойти на контакт. В противном случае, мы нажмем на кнопки, взорвем здание. У нас есть пять-шесть снарядов САУ и большое количество пластита С-4. Сейчас они узнают нам цену. Такого даже Гитлер не устраивал. У нас снаружи много камикадзе, которые готовы работать и ждут звонка, около ста камикадзе…»

Известно, что перед захватом ДК группа Бараева изучала в Москве другие объекты для проведения своих акций. Вдумчиво, не торопясь, фиксировали все, что представляло для них интерес. Разведку вели профессионально. Начали с главного фасада Дворца Молодёжи на Комсомольском проспекте, где шел мюзикл «42-я улица».

Террористы завезли на Дубровку большой арсенал оружия, который состоял из огнестрельного оружия, гранат, мин и самодельных взрывных устройств

Террористы снимали скрытой камерой, чтобы не привлекать к себе внимания: окна звуковых кабинок, балкон осветителей… Просмотрев эту запись, можно прикинуть, за сколько секунд добежать до дверей и обратно, какую позицию занять, где расставить боевиков и правильно определить сектора обстрела здания.

По свидетельству Валентины Жуйковой, врача из Кирова, террористы планировали захватить ДК еще 19 октября, во время юбилейного спектакля «Норд-Ост». «Услышав об этом, мои соседи по бельэтажу — актеры — ужаснулись, потому что на юбилейном спектакле весь зрительный зал был заполнен детьми».

ТИХАЯ ИСТЕРИКА

Людей унижали и морально, и физически. Выстраивали перед оркестровой ямой, в которой террористы оборудовали из стульев и инструментов «общественный туалет» открытого типа. Специальной бумаги не было, использовали обрывки газет, кусочки материи. Нелюди наблюдали, кто и как справляет естественные надобности. Тем, кто сидели на бельэтаже, повезло больше — они ходили в настоящий туалет.

Люди теряли сознание от жуткого запаха, разносившегося из «туалета». От мочи в оркестровой яме стали гореть провода. Георгий Васильев, продюсер «Норд-Оста», взял огнетушитель и спустился вниз. А когда вылезал, нечаянно нажал на рычаг — пена попала на лицо одного из террористов. «Что вы делаете?!» — «Я же нечаянно…»

Заложникам швыряли конфеты с ликерной начинкой. Спать в неудобных креслах — пытка, к тому же в зале постоянно горел яркий свет. На таком фоне, в таком психическом и физическом состоянии появилось обращение к президенту Путину, его вынесла из здания профессор Мария Школьникова, главный детский кардиолог России. Этот послание — не только свидетельство угнетенного состояния духа, в котором пребывали заложники (во всяком случае, непосредственные авторы письма), но документ, обличающий терроризм. Только находясь под дулами автоматов, можно было составить такой текст, испытывая «Стокгольмский синдром»:

«Мы, женщины, мужчины, юноши, девушки и дети, очень просим принять разумное решение и прекратить военные действия в Чечне. Хватит крови. Мы хотим мира, чтобы обратили внимание на проблему Чечни. Кровь будет литься не только здесь, но и в других местах. Наша участь — это прямое доказательство. Сегодня мы попали в такую ситуацию. У нас есть родители и дети. На вашей совести наши жизни. Мы просим вас решить вопрос мирным путем, иначе прольется слишком много крови».

Комментарии тут, думается, излишни.

…В зале, среди заложников, находились два мужественных врача из Краснодара — руководитель гинекологического центра, доктор медицинских наук Владислав Пономарёв и Олег Магерламов, его друг и коллега.

— Прошло совсем немного времени после захвата, и заложники стали один за другим падать в обмороки, у кого-то случались сердечные приступы, эпилепсия, кто-то просто впадал в тихую истерику. Я и мой друг Олег Магерламов обратились к террористам с просьбой разрешить помогать людям. Поначалу бандиты не соглашались, грубо одергивали нас, но мы старались доказать чеченцам, что больным людям все-таки надо помогать. Если кому-то из заложников становилось плохо — он поднимал руку, и мы направлялись туда.

Командиры отделов Управления «А» ЦСН ФСБ России Виталий Демидкин и Юрий Торшин. Через два года они будут освобождать заложников уже в Беслане. Фото сентября 2004 года

Почти сутки у краснодарских врачей не было никаких медикаментов. Они делали массаж сердца, наклоняли людям головы, чтобы восстановить нормальное кровообращение. Успокаивали… как могли.

— Мы вздохнули с облегчением, когда в зал передали лекарства (их принес доктор Леонид Рошаль — Авт.). Там оказалось все по минимуму — немного сердечных препаратов, цитрамон, валидол, валерьянка, инъекции, перевязочный материал. Но и этому были рады. Теперь, когда у кого-то из заложников случался приступ, мы могли сделать укол.

Окончание в следующем номере. 

 

Площадки газеты "Спецназ России" и журнала "Разведчик" в социальных сетях:

Вконтакте: https://vk.com/specnazalpha

Одноклассники: https://ok.ru/group/55431337410586

Телеграм: https://t.me/specnazAlpha

Свыше 150 000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья

Оцените эту статью
4928 просмотров
нет комментариев
Рейтинг: 0

Читайте также:

Автор: МАТВЕЙ СОТНИКОВ
31 Октября 2022
НОРД-ОСТ НАД МОСКВОЙ

НОРД-ОСТ НАД МОСКВОЙ

Написать комментарий:

Общественно-политическое издание