|
Ольга ЕгороваДАМЫ НКВД |
| << предыдущая статья | культура | следующая статья >> |
Невозвращенец
Причин, по которым бывший начальник Раисы Соболь решил уйти на дно, могло быть несколько. Одну из них озвучил в своей книге Павел Судоплатов: «Из сейфа резидентуры в Барселоне исчезло шестьдесят тысяч долларов, предназначавшихся для оперативных целей».
Кроме того, накануне побега, в июле 38-го года, на Лубянке упорно циркулировали слухи о том, что «Швед» вскоре заменит Залмана Пассова на посту руководителя разведки НКВД. Однако арест его зятя, Кацнельсона, заместителя наркома внутренних дел Украины, репрессированного в 1937 или 1938 году, явно напугал Орлова.
В июле заместитель ИНО Шпигельглаз, согласно прежней договоренности, должен был встретиться с Орловым на борту советского судна в бельгийских территориальных водах для получения регулярного отчета. Годом ранее он был организатором похищения в Париже лидера белогвардейского РОВСа генерала Миллера, и теперь опасался внимания к своей персоне со стороны французских и бельгийских спецслужб, – опасался вплоть до ареста. По этой причине представитель Центра решил не рисковать, оставшись на борту судна. Орлов же боялся совсем другого: он подозревал, что свидание на судне подстроено, чтобы захватить его и арестовать. Короче, на встречу со Шпигельглазом «Швед» не явился.
Итак, нелегальный резидент НКВД в Испании, словно в воду канул. Естественно, все, кто был в курсе, – те пребывали в шоке. В качестве рабочей гипотезы рассматривалось и возможное похищение Орлова одой из закордонных спецслужб. Началось служебное расследование. Все документы из его кабинета были вынесены, дверь опечатали.
Павел Судоплатов, тогда заместитель начальника внешней разведки, подписал ориентировку по розыску Орлова: ее получили все резидентуры НКВД. В этом документе содержался словесный портрет Орлова, вплоть до бытовых привычек, а также описание жены и дочери, которых в последний раз видели вместе с ним во Франции.
Лишь в ноябре 1938 года в Москве узнали, что «дорогая пропажа» объявилась за океаном. Судоплатова неожиданно вызвал Лаврентий Берия и распорядился прекратить дальнейший поиск. Оказалось, что Орлов направил из Америки письмо лично Сталину и Ежову, в котором говорилось, что в случае попыток выяснить его местопребывание или установить за ним слежку, он даст указание своему адвокату обнародовать документы, помещенные им в сейф швейцарского банка.
В этих бумагах содержалась прямо-таки взрывоопасная информация касательно фальсификации материалов, переданных Международному комитету за невмешательство в гражданскую войну в Испании. «Никольский» же угрожал поведать миру всю историю, связанную с вывозом испанского золота и его тайной доставкой в Москву. Причем, со ссылкой на соответствующие документы.
Взамен своего молчания невозвращенец просил Сталина не преследовать его пожилую мать, оставшуюся в Москве. В случае принятия этих условий, он, Орлов, не раскроет зарубежную агентуру и испанские золотые секреты НКВД.
Рикошет
Побег Орлова и последующий шантаж удался, но работавшие с ним сотрудники пострадали, в том числе и Раиса Соболь, арестованная в июле 1938 года.
Небрежно, от руки Николай Ежов писал Сталину: «Посылаю на утверждение 4 списка лиц, подлежащих ВК». Третий список – «Москва-Центр» – сотрудники НКВД, переданные на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда СССР. Под номером 109 в этом документе значится Соболь Раиса Романовна.
«Прошу санкции осудить всех по первой категории. 20.VII-38 г. Ежов». На заглавном листе стоит размашистый росчерк вождя, сделанный синим карандашом, – «И. Ст» и чуть ниже – аккуратная подпись «В. Молотов».
Дело, по которому проходила Ирина Гуро, означало одно – верная смерть, расстрел. Первая категория. К тому же показания против нее дал муж Михаил Ефимович Ревзин (сотый в списке Ежова), тоже сотрудник органов. Можно только догадываться, каково пришлось этой женщине. Однако кремлевские звезды по неизвестной причине сложились так, что ее – «человека Орлова» – приговорили к восьми годам лишения свободы.
О том, какая ей отводилась видная роль, свидетельствует стенограмма партийного бюро 5-го отдела ГУГБ, состоявшегося в декабре 1938 года. На бюро, в частности, обсуждалось персональное дело Павла Судоплатова, и в каждом втором выступлении фигурировал пункт обвинения – дружба с «врагом народа» Раисой Соболь.
Принятое единогласно постановление партбюро гласило: «За притупление большевистской бдительности, выразившееся в том, что Судоплатов, работая на протяжении ряда лет в отделе, находясь в близких взаимоотношениях с бывшим начальником отдела Слуцким, бывшим зам. начальника отдела Шпигельглазом, бывшим сотрудником 5-го отдела Соболь и ее мужем Ревзиным, не пытался и не сумел разоблачить их как “врагов народа”».
Решение – Судоплатова Павла Анатольевича из рядов ВКП (б) исключить. Однако утверждено оно не было, и после беседы со Сталиным и Берия в Кремле, друг «предателей и шпионов, пробравшихся в отдел», получид задание организовать ликвидацию Троцкого. На нем «повис» только выговор с занесением в учетную карточку – «за потерю бдительности».
А Раисе Соболь посчастливилось выйти из тюрьмы намного раньше срока.
Ее спасла война
В самом начале Великой Отечественной войны при наркоме НКВД была ударными темпами сформирована Особая группа. Перед ней стояла задача ведения разведывательных операции против Германии, и ее сателлитов, организация партизанской войны и агентурной работы на оккупированной территории, а также проведение специальных радиоигр с целью дезинформации противника. Возглавил Особую группу Павел Судоплатов. При ОГ была создана знаменитая Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН).
В связи с расширением объема работ в октябре 41-го года Особая группа была преобразована во 2-й отряд НКВД, а в 1942 году при новой реорганизации появилось 4-е диверсионно-разведывательное управление. Испытывая острейшую нехватку в квалифицированных кадрах, Судоплатов попросил Берию освободить из тюрем бывших сотрудников разведки и контрразведки.
Получив согласие, Павел Анатольевич добился освобождения многих несправедливо осужденных людей, в том числе близких ему друзей, среди которых была и Раиса Соболь. В августе 41-го она – похудевшая, осунувшаяся, что видно по фотографии, сделанной вскоре после освобождения, – вышла на свободу, а дело в отношении ее было прекращено.
Раиса Романовна была восстановлена на работе в органах госбезопасности. Тяжелейшая, критическая ситуация на фронтах и долг перед Родиной заставил ее позабыть пережитое. 16 октября она получила назначение на Юго-Западный фронт оперуполномоченным Особого отдела. В этом качестве ей пригодились навыки прежней работы и знание немецкого языка.
С августа 1942 года Раиса Соболь проходила службу в скромной (для ее масштаба) должности инструктор разведотдела штаба Северной группы партизанских отрядов. Занималась созданием партизанских отрядов и подготовкой разведчиков и радистов для последующей их заброски в тыл противника. Полученные по разным каналам сведения сводились воедино, систематизировались, подвергались анализу – и докладывались ею в Центр.
Войну она закончила на территории поверженной Германии.
Поразительно, но факт: несколько военных лет сотрудник госбезопасности Раиса Соболь пыталась восстановиться в партии Ленина-Сталина, но 12 января 1944 года получила от Комиссии партийного контроля (КПК) болезненный отказ. Разведка разведкой, опять же допуск к секретам, а членство в партии – не доверяем. Так что в 1948 году ей пришлось повторно вступить в ВКП (б) на общих основаниях.
Несмотря на подпорченную анкету, заслуги Раисы Романовны были оценены и отмечены орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями «За отвагу» (двумя), «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За оборону Москвы» и «За победу над Германией». Они говорят сами за себя.
Рождение Ирины Гуро
В 1946 году Раиса Соболь вышла в отставку в звании капитана госбезопасности, и с этого времени открыла свою литературную биографию писательница Ирина Гуро. В этом она повторила путь, по которому после вынужденной отставки в 1956 году прошла выдающаяся советская разведчица Зоя Рыбкина («мадам Ярцева»), получившая широкую известность под псевдонимом Воскресенская. Обеим этим незаурядным женщинам из разведки литературная деятельность позволила адаптироваться в обществе в новом для себя качестве.
Настоящей удачей стала первая книга Ирины Гуро «В добрый путь, Кумриниса!», опубликованная в тот же послевоенный год. Она писала о патриотизме в годы лихолетья, о советской действительности 20-х и 30-х годов. Естественно, писала с партийных «канонических» позиций. Но при этом читателей подкупала простота рассказа и искренность автора. Пришла популярность.
В 1958 году Ирина Гуро была принята в члены Союза писателей СССР. О своей службе в органах госбезопасности Раиса Романовна не упоминала ни в одном произведении. Очевидно, настолько «въелась» выработанная годами привычка ни слова не говорить о своей работе, пусть даже и бывшей.
Сейчас ее почему-то называют «автором одного рассказа», упоминая лишь единичные произведения, например, «Веснушка, собака и кандидат в президенты». На самом деле Ирина Гуро писала много, случалось что и по два романа в год: «Один из вас» (1951), «Синий кабан» (1955), «На суровом склоне (1957), «Кто пил воду из Зеравшана» (1959), «Наша знакомая Гульджан» (1959), «Путь сибирской дальний» (1959), «Барбюс» (1962, совместно с Лидией Фоменко), «…И мера в руке его», двухтомник избранных произведений (1985), «Конь мой бежит» (1987, совместно с А. Андреевым), «Ольховая аллея. Повесть о Кларе Цеткин» (1989, книга была издана после смерти автора).
Каким было ее творчество? У каждого свой вкус, свои пристрастия, да и время теперь совершенно другое. Просматривая все, что было написано об Ирине Романовне, я обнаружила на форуме Арды-на-Куличках такое мнение, датированное мартом 2003 года. Некто «Хранитель» пишет:
«Есть (была) такая писательница, Ирина Гуро. Так себе, ничего особенного. Несколько романов о войне. Она в войну была переводчиком, до войны работала в Германии в посольстве (тоже переводчиком). И есть у нее роман «Песочные часы». Парень из семьи немецких коммунистов, эмигрантов, живущих в СССР, приезжает в Германию за неделю до войны, к бабушке (ну, заодно он должен встретиться с парой человек и кое-что им передать на словах). И попадает в войну. И остается один в фашистской Германии.
И вот эта повседневная жизнь… дальше простая история – как совершенно случайно он предупреждает об аресте соседа – и получает в наследство листовки. Как ведет свою тихую войну против фашизма в одиночку – а потом обнаруживает «другую Германию». Он, такой весь из себя комсомолец, сын коммуниста, оказывается в компании бывшего члена СА (до которого дошло), социал-демократа и кучи простых-наипростейших немцев, которым фашизм поперек глотки. Никакой особой идеологии там нет, подкупает именно простота рассказа».
Работала Раиса Соболь в советском посольстве или же боролась за жизнь в тюрьме, не суть. Вопрос в другом. Думаю, тут содержится очень верно подмеченная ключевая оценка – «подкупает именно простота рассказа». Она может быть отнесена ко всему ее творчеству.
Песочные часы
21 августа 1968 года, в день ввода войск Варшавского договора на территорию Чехословакии, из Владимирской тюрьмы вышел Павел Судоплатов, проведший за решеткой почти четырнадцать тяжелых изнурительных лет. Позднее он вспоминал: «Вскоре пришли проведать меня и старые друзья – Зоя Рыбкина, Раиса Соболь, ставшая известной писательницей Ириной Гуро, Эйтингон. Пришли выразить свое уважение даже люди, с которыми я не был особенно близок: Ильин, Василевский, Семенов и Фитин. Они сразу предложили мне работу переводчика с немецкого, польского и украинского. Я подписал два договора с издательством «Детская литература» на перевод повестей с немецкого и украинского. Ильин, как оргсекретарь московского отделения Союза писателей, и Ирина Гуро помогли мне вступить в секцию переводчиков при Литфонде».
Бывший генерал от разведки делал переводы и писал книги под псевдонимом Анатолий Андреев в соавторстве с Раисой Соболь. Роман о первом секретаре КП(б)У Станиславе Косиоре «Горизонты» получил даже положительный отзыв в центральной партийной газете «Правда». Полученные гонорары служили подспорьем к пенсии и позволяли жить, по словам Судоплатова, «вполне сносно».
Его бывшая сотрудница также продолжала писать. В романе «Дорога на Рюбецаль» (1966 год) Ирина Гуро рассказала историю немецкого антифашиста, эмигрировавшего в 1939 году в СССР, и сражавшегося в годы второй мировой войны в партизанском отряде. Роман был отмечен в 1968 году премией имени Николая Островского и экранизирован на Ленфильме в 1970 году с подзаголовком «военная драма».
Что такое Рюбецаль? В одном случае, географическое понятие, в другом, если брать шире, – дух Рудных гор Силезии, воплощение непогоды и обвалов, хозяин серебряных жил и озер, в которых никогда не отражалось лицо человека. Он являлся путникам в образе серого монаха. Хорошим людям помогал, плохим, с недобрым сердцем и помыслами, не давал дороги, заманивая в пропасти… Очевидно, что к писательнице из Советской России Рюбецаль оказался милостив.
Раиса Романовна прожила долгую и непростую жизнь, и умерла в возрасте 84 лет. И хотя она не оставила мемуаров от имени чекистки Соболь, но Ириной Гуро написаны книги, которые до сих пор находят своего читателя.
Ее подруга Эмма Судоплатова скончалась в начале перестройки. Завершая свою книгу, буквально на последних страницах, Павел Анатольевич писал о своей жене: «Два последних месяца я оставался с ней рядом, с болью замечая, как жизнь медленно покидает ее. Она умерла в сентябре 1988 года, и ее прах покоится в стене кладбища Донского монастыря. Рядом покоится прах Григулевича, Эйтингона и Абеля. Ирина Гуро – Раиса Соболь тоже умерла. Зоя Рыбкина после смерти моей жены прожила три года».
Теперь от той плеяды выдающихся советских разведчиков 30-х не осталось никого. Только старые фотографии и книги. И разделенная страна, которую их размагниченные потомки не смогли сберечь.
| << предыдущая статья | культура | следующая статья >> |
| © «Спецназ России», 1995-2002 | webmaster@specnaz.ru webmaster@alphagroup.ru |