|
Ольга ЕгороваДАМЫ НКВД |
| << предыдущая статья | наша история | следующая статья >> |
Ее фамилия в списке бывших сотрудников НКВД, подлежащих суду военной коллегии, значилась под номером 109. На документе - подписи Сталина и Молотова. Ее, Раису Соболь, арестовали в 1938 году по показаниям М. Ревзина, - для кого-то 'недавно разоблаченного врага народа', а для нее - мужа, с которым она прожила тринадцать лет, - и приговорили к восьми годам лишения свободы.
Позже, став известной писательницей Ириной Гуро, она вспоминала словами своей героини: 'Я не противлюсь: Почему бы? Словно за эти минуты растопилось безразличие ко всему, какая-то стена между мной и окружающими упала, и я увидела себя со стороны: вот здесь я буду жить и потому должна делать то, что делают все'. Так она тогда думала, иначе бы не спаслась.
Романтика революции
У Раисы Соболь была старшая и более известная сестра - крупный работник разведки Зоя Рыбкина, хорошо знакомая широкой советской общественности 70-х и 80-х годов под звучным литературным псевдонимом Воскресенская. Обеим этим незаурядным женщинам пришлось не по своей воле расстаться со службой, которой были отданы лучшие годы жизни. И обе не сломались, не замкнулись в себе, но, избрав профессию писателя, смогли обрести второе 'я' на принципиально новом для себя поприще.
Раиса Соболь родилась в Киеве 6 мая 1904 года. Отец девочки, Роман Соболь, был директором крупного завода. Подраставшая дочь использовала служебное положение отца в личных целях, прочтя буквально все книги не только домашней, но и заводской библиотеки.
Когда Рая была свободна от уроков в гимназии, то играла с детьми во дворе. Пожалуй, 'уличное' воспитание оказалось для будущей комсомолки и сотрудницы разведки не менее важным, чем классическое - гимназическое. На улице она видела и слышала то, о чем дома говорили тихо и с опаской. Вихрь надвигающейся революции 17-го закружил девушку, хотевшую, как и многие ее сверстники переустроить мир во имя 'строительства нового общества', что, естественно, приводила родителей в отчаяние.
В ту пору дочери бывшего директора завода шел всего четырнадцатый год. Несмотря на юный возраст, она ушла из дома, желая посвятить свою жизнь классовой борьбе. Девушка оказалась в молодежной коммуне, где с головой ушла в пропагандистскую работу. Участвовала в создании кружков революционной молодежи.
По всей залитой кровью стране полыхала жестокая и беспощадная гражданская война, от края до края. По всей России комсомольцев направляли в части особого назначения (ЧОН), и вместе с работниками ЧК они участвовали в операциях против врагов революции, охраняли важные объекты, подавляли крестьянские восстания и вели борьбу с вооруженными бандами. Была в их числе и коммунарка Раиса Соболь. В 15-летнем возрасте ее приняли в Российский коммунистический союз молодежи (РКСМ).
Самостоятельная, деловитая, она - 'классово чуждая' - смогла завоевать авторитет в своей новой среде. В 1921 году Раису Соболь избирают членом уездного комитета РКСМ города Белгорода. Эту часть жизни, на примере своих героев, Раиса Романовна потом опишет в романе 'Невидимый всадник'.
На мировоззрение членов РКСМ в те времена сильно влияли взгляды видных и популярных деятелей революции. Некоторые белгородские комсомольцы особенно восторгались Александрой Коллонтай; та, в частности, пропагандировала свободную любовь вне брака или воспитание детей вне семьи. Отголосок этих настроений нашли свое место на страницах 'Невидимого всадника', где Ирина Гуро приводит такой эпизод из жизни молодежи первых послереволюционных лет, тонко воспроизведя приметы времени и психологию 'нового поколения':
'И еще раз я пришла, когда Валерий был один. Он спал на кровати с амурами, укрывшись шинелью. Это я увидела в открытое окно. Момент настал! Недолго думая, я спрыгнула с подоконника. Я посчитала, что последняя преграда между нами пала, и полезла под шинель:
- Ты откуда свалилась, пимпа курносая?
- С подоконника, - ответила я и, чтоб между нами не было ничего недосказанного, сказала быстро: - Я тебя люблю и поэтому пришла. И не уйду отсюда до утра. - И в замешательстве добавила: - Хай тоби грец!
- До завтрашнего утра? - переспросил испуганно Валера, и мне показалось, что он сейчас захохочет. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Я утвердилась на кровати и крепко обняла Валерия за шею. Он не сопротивлялся.
Мы лежали и молчали. Потом он сказал:
- Послушай, может, отложим все это?
- А чего откладывать? Чего откладывать? - зашептала я ему в ухо. Самое главное сейчас было не дать ему размагнититься!
- Ну, года два. Подрасти хоть немножко, - прохрипел Валерка, потому что я сдавила ему шею.
Кажется, все рушилось. Я сказала строго:
- Ты, Валерка, не отдаешь себе отчета в свои словах: мне шестнадцать!
И я села на кровати, потому что мне было неудобно лежа вести полемику [:]
- И вообще, что тут такого? Ты сам говорил, что любовь свободна. И Энгельс явно указывает, что моногамия - продукт капитализма. Тут все дело в частной собственности и принципе наследования:
Я собиралась развернуться на эту тему, но на стене зазвонил телефон, и Валерка вскочил с кровати как ошпаренный'.
Однако парни и девушки думали не только о любовных отношениях. Во всяком случае, товарищ Соболь была из их тех, кто хотел учиться. И в 1921 году комсомол рекомендовал ее в столичный университет (Харьков в ту пору являлся столицей Советской Украины). Раиса поступила на юридический факультет, и постигала 'революционное право' с усердием и даже удовольствием, стремилась быть отличницей по всем дисциплинам. Считала, что не имеет права не оправдать доверия.
После двухлетней учебы по поручению Коммунистического союза Раиса уже приступила к практике. Два года она проработала в уголовном розыске Харькова. Воспоминания о том трудном времени нашли отражение на страницах 'Всадника'.
'Мы шли браво, но мне страшно хотелось есть. Может, оттого, что нам все время попадались паштетные. В них сидели нэпманы. Многие из них были толстые, какими их рисовали в газетах:
В большие зеркальные окна было видно, как нэпманы жрут мясо. И надо думать, это была не конина.
- Как вы думаете, это не конина?
- Где? - спросил Иона Петрович, будто с неба свалился.
- Ну, там, в паштетной:
- А: Не знаю. Меня это не интересует, - отвечал Шумилов ледяным голосом, словно не он доедал со мной сегодня утром последнюю воблу из пайка.
- Трудно жить одними интеллектуальными интересами, Иона Петрович, - сказала я'.
В период работы в Угро Раисе Соболь приходилось частенько сталкиваться с материальными искушениями. Ведь многие преступники или же их жертвы оказывались состоятельными людьми: торговцами разнокалиберными предпринимателями. По улицам в шикарной коляске или на моторе катил НЭП. 'Легкие' деньги, валютные операции: Хотя и трудно было жить только 'интеллектуальными интересами', но молодая комсомолка в кожанке твердо стояла на своих принципах, не поддаваясь интересам 'сладкой жизни'.
В 1925 году Раиса Соболь стала членом РКП (б). Ее трудовая деятельность продолжилась в М-оскве. В 26-м году партия рекомендовала молодого юриста, как 'беспощадного бойца и верного товарища', на службу в органы государственной безопасности.
Лейтенант госбезопасности
Перешагнувшая с душевным трепетом порог ОГПУ, 22-летняя Раиса начала работать в Экономическом отделе под руководством Александра Орлова. Ее начальник, надо сказать, был весьма примечательной колоритной личностью. Образованный человек, он владел тремя западноевропейскими языками: английским, немецким и французским. Уже потом, на новой должности, им будет написан толковый учебник для высшей спецшколы НКВД по привлечению к агентурному сотрудничеству иностранцев.
Став в 1934 году нелегальным резидентом в Лондоне, Орлов закрепил связи с теперь известной всему миру 'Кембриджской пятеркой': Филби, Маклин, Берджес, Кэрнкросс, Блант. Раиса Соболь о новом начальнике знала мало, но видела перед собой веселого и обаятельного человека, который, казалось, с легкостью, везде и всегда успевал.
'Раиса Соболь, ближайшая подруга моей жены, ставшая известной писательницей Ириной Гуро, в 20-х годах работала в Экономическом отделе ГПУ под его началом и необычайно высоко его ценила', - сообщает в своих воспоминаниях Павел Судоплатов.
Из числа своих осведомителей Орлову удалось создать группу неофициальной аудиторской проверки, - та выявила истинные доходы нэпманов; он же стал автором и исполнителем многих оперативных комбинаций по данному профилю работы ОГПУ. Привлекал к практическим мероприятиям и молодежь, попутно обучая их очередной 'игре'. Активно включилась в работу и Раиса Соболь. Орлов был доволен новой сотрудницей - исполнительной, собранной и аккуратной.
В начале 30-х Александр Орлов (настоящая фамилия Фельдбин Лейба Лазаревич, он же в разное время 'Никольский', 'Швед' и 'Лева') являлся участником конспиративных контактов и связей с западными бизнесменами. Кроме того, он сыграл важную роль в вывозе новинок зарубежной техники из Германии и Швеции в Союз, попутно успешно играя на немецком рынке ценных бумаг. Начальство его ценило.
Через некоторое время будущий 'Швед' был приглашен на работу в центральный аппарат Иностранного отдела ОГПУ тогдашним руководителем ИНО Абрамом Слуцким, хорошо знавшим Орлова-Никольского по предыдущей работе. Ему предложили забрать с собой наиболее перспективных сотрудников, в числе которых оказалась и Раиса Романовна. Так она оказалась в закордонной разведке, где весьма пригодилось ее блестящее знание немецкого языка.
Впрочем, вместе с Орловым она проработала там недолго, потому что в августе 1937-го года он был направлен в Испанию - на должность нелегального резидента НКВД и советника республиканского правительства по вопросам безопасности. На то имелись две веские причины. Во-первых, испанцы согласились сдать на хранение в Москву большую часть испанского золотого запаса общей стоимостью более полмиллиарда долларов.
Во-вторых, у Орлова случился весьма трагичный роман с молодой сотрудницей Галиной Войтовой. Она застрелилась прямо перед зданием Лубянки, после того, как Орлов покинул ее, отказавшись развестись со своей женой. Слуцкий, его близкий друг, немедленно выдвинул 'Шведа' на должность резидента в Испании перед самым назначением Ежова наркомом внутренних дел в сентябре 1936 года.
Орлов благополучно доставил золото в подвалы Госбанка - на советском грузовом судне, доставившем груз из Картахены, испанской военно-морской базы, в Одсессу. После этой дерзкой операции газета 'Правда' сообщала о том, что старший майор госбезопасности (т. е. полковник) Никольский награждается орденом Ленина за выполнение важного правительственного задания.
'Испанское золото, - сообщает Павел Судоплатов, - в значительной мере покрыло наши расходы на военную и материальную помощь республиканцам в их войне с Франко и поддерживавшими его Гитлером и Муссолини, а также для поддержки испанской эмиграции. Эти средства пригодились и для финансирования разведывательных операций накануне войны в Западной Европе в 1939 году'.
Несмотря на столь впечатляющие результаты и успешное продвижение по службе, Орлов решил не возвращаться в Советскую Россию. В 1938 году он неожиданно для Центра покинул свой пост и скрылся вместе с женой, сотрудницей резидентуры, и дочерью-подростком. Для всех сотрудников НКВД, кто в разное работал с невозвращенцем, это означало одно: недоверие руководства, следствие, арест и вероятность расстрела. Так жизнь Раисы Соболь сделала крутой вираж.
(Окончание в следующем номере)
| << предыдущая статья | наша история | следующая статья >> |
| © «Спецназ России», 1995-2002 | webmaster@specnaz.ru webmaster@alphagroup.ru |