СПЕЦНАЗ РОССИИ
СПЕЦНАЗ РОССИИ N 05 (80) МАЙ 2003 ГОДА

Матвей Сотников

»КРАСНЫЙ» СОБОР

 << предыдущая статьянаша историяследующая статья >> 

80 лет назад в Москве проходил Поместный Собор, который, по радикальности принятых на нем решений, может быть поставлен в один ряд с церковной реформацией в Европе. Имей его революционные деяния силу, – и мы бы получили сейчас женатых (в том числе повторным браком) епископов и митрополитов, отсутствие монашества и церковную службу на бытовом русском языке. Однако, вопреки всем многочисленным попыткам тех лет уничтожить традиционное православие, «красный протестантизм» не прошел.

В 1922 в Советской России началась «церковная революция», породившая раскол и смуту среди православных. Ее генеральным штабом и мозговым центром явилась «Группа прогрессивного духовенства»; она сложилась в Петрограде в марте, а в мае перебазировалась в Москву. Как раз в эти дни Патриарх Тихон был помещен под домашний арест. Этот момент показался обновленцам наиболее подходящим для захвата руководства в Церкви.

Ночью 2 мая протоиерей Александр Введенский с двумя своими единомышленниками в сопровождении сотрудников ОГПУ заявился на квартиру патриарха в Троицком подворье. Обвинив его в опасной и необдуманной политике, приведшей к конфронтации Церкви с государством, визитеры потребовали, чтобы Тихон на время ареста отказался от своих полномочий.

После некоторого раздумья первосвятитель подписал резолюцию о временной передачи церковной власти одному из высших иерархов (16 мая полномочия патриарха временно принял на себя митрополит ярославский Агафангел).

Вскоре сторонники реформ образовали организацию «Живая Церковь» во главе с Красницким. 13 мая они опубликовали воззвание к «Верующим сынам Православной церкви России» – программный манифест обновленцам.

18 мая было сформировано новое Высшее Церковное Управление (ВЦУ), сплошь состоявшее из обновленцев. Первым его руководителем стал епископ Антонин Грановский, возведенный для большего авторитета самими обновленцами в сан московского митрополита. На следующий день власти, чтобы облегчить обновленцам захват Церкви, перевезли патриарха Тихона в Донской монастырь и там заключили под арест, – там он и находился в строжайшей изоляции от мира.

28 мая в северной столице митрополит Вениамин (Казанский) в своем послании к пастве отлучил питерских обновленцев от Церкви. Это решение стало причиной ареста владыки. С 10 июня по 5 июля в «колыбели революции» проходил суд над 86 священниками и мирянами, инспирированный Г. Зиновьевым и его командой. Группу православных деятелей обвинили «в организации сопротивления изъятию церковных ценностей». Несмотря на очевидную надуманность обвинения, четырех обвиняемых, в том числе митрополита Вениамина, признали виновными и расстреляли в ночь на 13 августа.

По всей России «церковные революционеры» встретили решительное сопротивление. Верующие оказывали поддержку тем священникам и архиереям, которые не подчинялись постановлениям обновленческого Высшего Церковного Управления. Занимавшие такую позицию иерархи переходили на самостоятельно автокефальное управление.

Власти, тем временем, делали все, чтобы на обломках Русского Православия возникла «карманная» Церковь, готовая обслуживать новый режим. К концу 1922 года обновленцы смогли занять две трети из 30 тысяч действовавших в то время храмов.

Чего добивались обновленцы? Лучше всего их идеи раскрыты в статьях Александра Введенского, который считал необходимым провести упрощение и сокращение богослужения, освободить его от «языческих» наслоений. Он был сторонником перехода Церкви на григорианский стиль. В храмах бытовой русский должен был заменить «сложный для восприятия» церковно-славянский язык. Предполагалось вовлечь мирян в богослужение.

Любопытно, что рецидив обновленчества мы наблюдали в начале 90-х годов в Москве, где небольшая группа священников либеральной ориентации пыталась воплотить в жизнь программу Введенского (правда, в заметно урезанном виде). Казалось, что на волне смуты и развала государства новые обновленцы, поддержанные властями – подобно тому, как это было в начале 20-х, смогут существенно потеснить «традиционное» духовенство». Однако, благодаря принятым патриархом строгим мерам, ересь эта была локализована и не получила широкого распространения. Свое веское слово сказал и православный народ, в том числе московское казачество.

Введенский настаивал также на ликвидации монашества, на введение женатого епископата, на разрешение духовенству вступать во второй брак. Священство, оказывается, должно было «даже внешне приблизить к народу». С этой целью Введенский предлагал допустить выборы приходских батюшек.

Мотивы «красного иерарха» понятны, – в 1912 году он женился по страстной любви на дочери предводителя харьковского дворянства Болдыревой, но этот брак оказался неудачным и в дальнейшем принес Введенскому много разочарований. По строгим православным канонам он не мог, естественно, претендовать на сколько-нибудь высокие посты в иерархии. «Перестройка» же Церкви на либеральный, протестантский лад открывала перед ним широкие возможности для удовлетворения далеко идущих амбиций.

Некоторым обновленцам программа Введенского показалась чересчур радикальной. Особенно много споров вызвали вопросы о женатом епископате и отмене монашества. В августе 1922 года в Москве собрался I Всероссийский съезд белого духовенства «Живой Церкви». В ходе дискуссии большинство его делегатов высказалось за отмену «привилегий» монашества.

После съезда от «Живой Церкви» откололся Антонин Грановский, ратовавший за сохранение монашества; он образовал группу «Церковное Возрождение». Осенью 1922 году уже сам Введенский покинул «Живую Церковь» из-за несогласия с Красницким и возглавил конфессиональную группу «Союз общин Древнеапостольской Церкви».

Таков непреложный закон всех церковных «прорабов перестройки»: однажды пойдя на раскол и нарушение канонических правил, они уже не могут остановиться, и по мере возникновения внутренних разногласий в своей среде начинают дробиться на все новые и новые организации.

Впрочем, разногласия между тремя ветвями обновленцев носили, в большей степени, частный характер, зато они выступали единым фронтом против «тихоновцев» – сторонников традиционной Русской Церкви.

В апреле-мае 1923 года в Москве прошел II Поместный Собор Русской Православной Церкви. Три четверти его делегатов составляли обновленцы. Собор сей низложил патриарха Тихона, принял постановление о женатом епископате, разрешив священникам вступать второй раз в брак, и перевел Церковь на новый календарь.

Избранный Высший духовный совет в августе 1923 года был преобразован в Священный Синод. Его предводителем стал московский митрополит Евдоким, но фактическим руководителем и духовным вождем обновленцев оставался Александр Введенский. Соборное постановление о женатом епископате позволило «красному иерарху» стать епископом Крутицким. Торжественная хиротония состоялась 6 мая в Храме Христа-Спасителя, захваченном сторонниками «Живой Церкви».

Казалось, что с «тихоновской» Церковью покончено навсегда.

Но – человек предполагает, а Господь располагает. Стремясь сохранить верную канонам и традициям Церковь, святитель Тихон 16 июня подал заявление в Верховный Суд РСФСР с раскаянием о своей прежней «антисоветской деятельности». Затем через газету «Известия» он призвал паству «явить примеры повиновения существующей гражданской власти в соответствии с заповедями Божиими». Патриарх выбрал наименьшее из зол, и дальнейшие события полностью подтвердил его правоту.

19 июня комиссия при ЦК РКП (б) рассмотрела это заявление и решила добиться от патриарха внесения в текст некоторых поправок. Под нажимом властей, он счел возможным принять часть из них – тех, что конкретизировали его «вину».

25 июня судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда постановила отменить ранее принятую в отношении «гражданина Белавина В. И.» меру пресечения – содержание под стражей, и 27 числа того же месяца патриарх Тихон был освобожден.

Уже в первом же послании Первосвятителя к Церкви от 28 июня говорилось о неправомочности Собора 1923 года и его решений – Собора, явившегося временем наивысшего могущества обновленцев, когда они контролировали подавляющее большинство епархий. Но едва патриарх оказался на свободе, как безблагодатные реформаторы, которых святитель Тихон предал проклятию и отлучению, стали сдавать свои позиции.

Случаи, подобные событиям в нашей Церкви, бывали и раньше. Так, например, произошло в 449 году на Вселенском Соборе в Эфесе, где председательствовал александрийский епископ Диоскор – главный идеолог монофизитов, человек буйный, жестокий и хищный.

Заседания Собора были шумными и беспорядочными. Диоскор изгнал всех протоколистов, оставив только сторонников своей партии. Все, кто говорил о двух естествах Христа, тут же объявляли еретиками. А константинопольского архиепископа Флавиана бросили на пол и топтали ногами, – он вскоре скончался от побоев по пути к месту своего изгнания.

По требованию Диоскора в зал вошел проконсул Азии, сопровождаемый солдатами; те епископы, которые отказывались подписывать осуждение Флавиана, были принуждаемы к этому угрозами, бранью и даже побоями. Император утвердил решение собора, получившего в дальнейшем прозвание «разбойничьего».

Насильственные и откровенно беззаконные действия Диоскора вызвали повсеместно бурю негодования. Римский архиепископ Лев Великий созвал в Риме собор местных епископов и решительно осудил сборище в Эфесе. Со всех сторон раздавались требования о созыве нового Вселенского собора, которые и состоялся в 451 году в городе Халкидоне.

Так что история знает примеры «разбойничьих» соборов, и долг каждого христианина – не молчать, боясь быть неправильно понятым, а публично давать принципиальную оценку действиям узурпаторов, раскольников и еретиков.

В августе 1923 года принес покаяние будущий патриарх Сергий (Старгородский), после своего 14-месячного пребывания в обновленческом расколе. Его возвращение в лоно Матери-Церкви стало заметным событием того времени. И если покаяния других иерархов святитель Тихон принимал в своей келии, то Сергия он заставил принести покаяние публично, что тот и сделал 27 августа 1923 года.

В тот день был праздник Успения Пречистой Богородицы. Сергий в простом монашеском клобуке вошел в храм Донского монастыря, смиренно склонился перед патриархом и дрожащим от волнения голосом принес покаяние. Святитель Тихон принял его милостиво и только попенял за отступничество: «Ну, пускай другие отходят, тебе-то как не стыдно отходить от Церкви и от меня», – сказал он и тут же надел на него архиерейский крест и панагию.

Примеру Сергия последовали многие другие руководители раскола. Отошли от управления обновленцами Красницкий и Антонин Грановский. Но значительное число священников, особенно среди белого духовенства, сохранили верность идеям, провозглашенным на II Поместном Соборе.

А что же Александр Введенский? В 1924 году он сделался фактическим главой раскольников и был возведен своими сторонниками в сан митрополита и назначен настоятелем Храма Христа-Спасителя.

«Все отмечают, что Введенский был очень не равнодушен к почестям и больше походил на человека богемы, чем иерарха Церкви, – пишут историки Константин и Елена Рыжовы. – В его манерах, голосе, речах, образе жизни было много такого, что не укладывалось в привычный образ православного священника. Он брился и стригся, имел модный квадратик усов, мефистофельскую бородку, торчавшие вверх черные волосы, отрывистый говор, резкие движения. Он мог позволить себе явиться на службу в футболке, поверх которой в притворе набрасывал рясу и архиерейскую мантию. При всем том, что он, несомненно, был человек очень умный. Ему очень вредила какая-то фальшивая театральность поведения и постоянная рисовка».

И далее: «Из ризницы Храма Христа-Спасителя он взял удивительные по красоте и ценности облачения. Любимый его парчовый саккос был расшит иконами, драгоценная митра имела опушку, принятую у древнейших архиереев. Вместо одного креста оно носил два. Ездил он в автомобиле иностранной марки. Эта парадная роскошь находилась в ярком противоречии с провозглашаемыми им идеями о необходимости возврата к простоте первоначального христианства».

Человек минуты, легко поддающийся настроению, – таким Александр Введенский был и во время службы: «он порой впадал в театральное неистовство и бросался ниц на пол, а когда его поднимали, некоторое время не мог прийти в себя и обводил собравшихся мутным взором».

Понятно, почему Господь попустил разрушение в 1931 году Храма Христа-Спасителя: лучше стоять этому месту пусто, нежели осквернять «обновленческими» действиями.

В своем доме в Сокольниках Александр Введенский создал своего рода модный салон, который посещали многие знаменитости тех лет. Будучи остроумным и любезным хозяином, он вел с гостями непринужденные светские беседы практически на любую тему, любил музицировать на пианино.

Часто, даже во время Великого поста, его можно было встретить на концертах и вечерах в Колонном зале Дома Союзов, в Консерватории или Доме ученых. «Митрополит» любил общество светских дам и, как свидетельствуют современники, весьма галантно целовал им ручки. В 1935 году он вступил во второй брак.

Нужно ли говорить, что «Живая Церковь», ведомая подобного рода пастырями, каким был Александр Введенский, не была способная сплотить народ в тяжелую годину Отечественной войны. Зато другая Церковь – загнанная в катакомбы, разгромленная физически, но не сломленная духовно, – явила в первые же дни германского вторжения примеры удивительной стойкости и самопожертвования.

В наше время среди некоторых православных людей бытует ложное смирение. Иногда оно выражается в искренней боязни впасть в грех осуждения, обличив нечистого на руку священника, или настоятеля храма, открыто «окормляющего» бандитов, или иерарха, выступающего за «единство христианских Церквей» и готового пронумеровать свою паству в интересах «нового мирового порядка».

Спору нет: смирение – огромное достоинство каждого христианина. Но смирение истинное, а не мнимое. И если бы наши деды, поставленные в 1923 году перед фактом радикального «обновления» Русской Церкви на II Поместном Соборе, сидели молча по своим общинам и приходам, то в церковной истории имя святителя Тихона и тысяч других новомучеников российских были бы занесены в разряд «фанатиков» и «раскольников».

 << предыдущая статьянаша историяследующая статья >> 

Константин Крылов
 
Федор Бармин
Светлана Лурье
Юрий Нерсесов
Юрий Нерсесов
 
Алексей Хаиров
Владимир Бобров
 
 
 
Алексей Аванесов
Матвей Сотников
Матвей Сотников
Юрий Нерсесов
Александр Алексеев
Ольга Егорова
Владимир Князев




 © «Спецназ России», 1995-2002 webmaster@specnaz.ru webmaster@alphagroup.ru