|
Александр АлексеевКАК НАМ ОБУСТРОИТЬ ЧЕЧНЮ? |
| << предыдущая статья | этнополитика | следующая статья >> |
Президент России Владимир Путин получил от народа новый кредит доверия. Этот кредит, в том числе, связан с надеждами на решение проблемы, которая была, пожалуй, самой наболевшей в первую предвыборную кампанию Путина и с которой связано одно из его наиболее важных обещаний («В сортире найдем – и в сортире замочим!»), – проблемы борьбы с чеченским терроризмом.
Потрясший весь мир взрыв в московском метро поставил ребром немало вопросов, важнейших для будущности страны. Прежде всего это вопрос о дееспособности нынешней власти в деле предотвращения актов террора. Но граждане России задали себе и другой вопрос: что делать, чтобы вообще покончить с терроризмом и ваххабизмом в Чечне раз и навсегда, исцелить эту кровоточащую рану на теле России? Ибо в процессе лечения этой раны уже стало ясно, что залечить ее присыпками и пластырями не удастся, более того – воспаление раны привело к опасному повышению температуры всей страны в целом и грозит заражением крови, которое, в отличие от последнего случая в Дагестане 1999 года, может оказаться фатальным.
Два масштабных террористических акта, совершенных в нашей столице менее чем за полтора года, плюс множество мелких и средних вылазок террористов как в Москве, так и на Кавказе, в том числе в самой Чечне – это уже многовато. Сейчас уже можно с достаточной уверенностью сказать, что тактика замирения Чечни, принятая в конце 1999 года, принесла все плоды, какие только могла принести, и ожидать новых от нее уже бесполезно. Иными словами, она начала серьезно буксовать. И, пользуясь этим, международные и местные террористы вполне закрепились в Чечне и особенно на сопредельных с ней территориях, с каждым разом предпринимая все более дерзкие и жестокие атаки на мирных жителей Чечни и других территорий, военных и милиционеров.
Диктатура закона
Чечня в течение более чем десяти лет была террористическим государством, где отсутствовали справедливые законы, вместо них были бандитские «понятия», а чаще простое кулачное право, с разной степенью успеха выдаваемое апологетами террора за «шариат». Иными словами, живущие там люди отвыкли от решения своих проблем в рамках закона.
Поэтому для того, чтобы окончательно навести порядок в Чечне, необходимо прежде всего ввести в ней главенство законов, перед которыми были бы равны все – от простого чеченца до президента Чеченской республики. Не должны стать исключением и военные.
Учитывая, что ситуация в Чечне, несмотря на частичную нормализацию, во многих аспектах соответствует состоянию войны, можно вполне определенно утверждать, что республика должна управляться законами военного времени. Это значит, что все – и чеченцы, и военные, направленные в республику для борьбы с террором – должны нести ответственность перед военно-полевыми судами, как постоянными, так и созываемыми по какому-либо серьезному поводу.
Решение всех вопросов строго в судебном порядке и наделение военно-полевых судов чрезвычайными полномочиями позволят успешно бороться с практикой бессудных расправ, к которым пока что, к сожалению, некоторые военные и правоохранители прибегают «за неимением лучшего» – то есть за неурегулированностью правового статуса Чечни и идиотским юридическим положением, когда в воюющей стране очевидно виновного в десятках военных и прочих преступлений бандита нельзя по суду приговорить к смерти и тут же привести приговор в исполнение.
Конечно, на этапе установления диктатуры законов военного времени исполнительная власть на всех уровнях натолкнется на ожесточенное сопротивление. Будут здесь и терророзащитники из «демократического лагеря», чьи труды проплачены бандитами, будут здесь и «прекраснодушные» европейцы, требующие от России строгого соблюдения моратория на смертную казнь и почему-то вовсе не требующие этого от той же Америки… Но то, что Владимир Путин получил от народа новый мандат доверия, вовсе не значит, будто народ хочет от него соответствия России правовым нормам Евросоюза. Народ – и в Чечне, и во всей остальной России – хочет, чтобы в стране действовали строгие законы, обязательно предусматривающие смертную казнь как высшую меру социальной защиты, то есть защиты общества от кровавых подонков. Смертная казнь должна присутствовать как высшая карательная мера и в законодательстве военного времени. И время второго президентского срока – пожалуй, самый подходящий момент для того, чтобы привести в исполнение народные чаяния о законодательстве.
Лидер
Здесь, пожалуй, имеет смысл сказать несколько слов о том, кто должен управлять Чечней. Пока что идея передачи власти в руки чеченцев, несмотря на то, что она реализуется уже несколько лет, никак не может быть названа удачной. Чеченцы так и не смогли преодолеть межтейповые противоречия и подняться над родственными преференциями. Как бы сторонние наблюдатели не хотели противоположного, чеченец, оказавшийся в «коридорах власти», в процессе принятия решений обязательно начинает оказывать предпочтение своим родственникам и всячески вредить кровным врагам. И этому печальному правилу, к сожалению, подвержены все более-менее «традиционные» чеченцы во власти – от простого милиционера до президента Чечни.
Это обстоятельство заставляет нас прийти к выводу, что в настоящее время чеченцы не способны к беспристрастному и справедливому управлению своей республикой, с чем, кстати, наиболее прогрессивные и объективные представители чеченского народа вполне согласны. Поэтому управление Чечней должно быть передано в руки русского администратора. Рассмотрим подробнее, какова должна быть личность человека, управляющего некогда мятежной республикой и осуществляющего ее замирение.
Так как в Чечне должны действовать законы военного времени, то и высшая гражданская и военная власть в Чечне подлежит передаче в руки одного человека – русского генерал-губернатора, наделенного всеми необходимыми полномочиями и ответственного только перед Президентом. Такой вариант, конечно, вызовет очередной «кошачий концерт» со стороны «поборников демократии», но, по крайней мере, офицеры, охраняющие генерал-губернатора, не будут сталкиваться с необходимостью похищать людей для выкупа, что, к сожалению, наблюдается сейчас и будет до тех пор, пока вся полнота власти в Чечне остается в руках чеченцев.
В руках генерал-губернатора должны быть сосредоточены не только исполнительные, но и судебные полномочия, то есть ему должны подчиняться военно-полевые и прочие суды, действующие в Чечне. Это обеспечит искомую «вертикаль власти» и облегчит контроль.
Пропаганда и «правда жизни»
Наряду с особенностями властной структуры есть и еще один аспект, на который должна обратить внимание центральная власть, если только она заинтересована в нормализации жизни на российском юге. В настоящий момент в Чечне практически отсутствует жизнеспособная государственная пропаганда, которая могла бы всерьез конкурировать с песнями боевиков-«бардов» вроде Тимура Муцураева, в которых опять же излагается бандитская «правда жизни». Эффект этих песен для соответствующей аудитории несравненно выше даже хорошего рок-концерта и заключается прежде всего в том, что большая часть бородатых менестрелей достаточно талантлива (по сравнению со среднестатистическим боевиком) и умело играет не только не струнах гитары, но и на самых тонких струнах чеченской, и вообще мусульманской, души.
К тому же «правда» на ваххабитский лад перемешана в этих песнях частью с героическими и возвышенными образами, частью – с обыкновенной и бесспорной правдой чеченских жизненных реалий. В результате прослушивания подобного «молотовского коктейля» слушатель не может отличить (а потом и не пытается) несомненные вещи от подтасовки фактов, а смерть в бою – от смерти на заминированном грузовике. И слушают эти песни в Чечне все поголовно, принимая в подсознание соответствующие идеологические установки.
Вместо реальных героев идеологи чеченского политического террора создают фальшивый «героический миф», главными героями которого выступают ваххабиты-фанатики, завербованные в «шахиды» и очутившиеся, по наивному (наигранно или нет) выражению Муцураева, «в зобу у райской птицы». Хотя иногда бывают и исключения – на роль главного героя в «миф» выбирается какой-нибудь человек, который «ни сном, ни духом» не помышлял о собственно ваххабизме, но, тем не менее, его смерть (как правило, жертвенная) хорошо укладывается в общую канву ваххабитского «героического мифа».
Например, 20-летняя Айза Газуева, взорвавшая коменданта Гейдара Гаджиева, зверски убившего у нее на глазах ее невиновного мужа, стала героем ваххабитов (и героем всей Чечни) по двум причинам. Во-первых, после трагической гибели мужа она была завербована прорабами «долларового джихада» и совершила месть с их благословения (хотя ее семья и не получила за это ни цента). Во-вторых, и это самое главное, местная власть в Чечне и центральная власть в Москве малодушно уклонились от того, чтобы назвать вещи своими именами и воздать должное жертвенному героизму верной жены и подлости ее кровного врага, предпочтя вместо этого занять трусливо-эгоистичную позицию «это был негодяй, но наш негодяй». Само собой, что такой шаг никак не прибавил власти авторитета в глазах чеченцев. И это, пожалуй, одна из главных причин, из-за которых вылазки террористов в обозримом будущем не имеют тенденции к прекращению – ваххабиты несут людям свою, хотя и бандитскую, но все-таки «справедливость», которую простые чеченцы, увы, нередко не могут найти у представителей власти.
«Они все, батенька, бандиты, все…»
Вообще вопрос об отношении представителей власти и особенно военных к мирному (хотя бы на словах) населению – очень больной вопрос в любой войне, тем более, когда речь идет о внутригосударственном противостоянии.
С одной стороны, как уже упоминалось, недостаток строгости и заигрывание с асоциальными элементами и бывшими «партизанами» вызывает у всех восточных народов мысль о слабости власти и побуждает принять меры для сопротивления ей. Так что с этой стороны и законы, и их реализация обязаны быть «бесшовными» и не иметь прорех – любые провокаторы и террористы должны получать самый жесткий и кровавый отпор.
С другой стороны, самовольное и бесконтрольное применение силы представителями власти, например, военными, при отсутствии соответствующей законодательной базы или при слабом ее применении приводит к трагическим последствиям, пагубным не только для простых людей, но и для самой власти – прежде всего для ее авторитета.
Недооценка важности этого аспекта любой междоусобной войны, презрение к нуждам и к интересам жителей приводит к самым трагическим последствиям, что во всей полноте проявилось, например, на переломе Гражданской войны в рядах Добровольческой армии и было блестяще описано политиком-монархистом В.В. Шульгиным в его сборнике очерков «1920 год». Эти строки и сейчас можно читать так, как будто бы они написаны про какую-нибудь, скорее всего первую, чеченскую войну – столько знакомых образцов мышления и даже дословных выражений не в меру ретивых «борцов с бандитами» можно там найти: «…Убили нашего фуражира. При каких обстоятельствах – неизвестно. Может быть, фуражиры грабили, может быть, нет… Неизвестно. Никто этим и не интересовался. Убили в такой-то деревне – значит, наказать…
– Ведь как большевики действуют – они ведь не церемонятся, батенька… Это мы миндальничаем. Что там с этими бандитами разговаривать?
– Да не все же бандиты.
– Не все? Ерунда. Сплошь бандиты – знаем мы их! А немцы как действовали? (нечего сказать, «авторитет»! – А.А.)
– Да ведь немцы оставались, а мы уходим.
– Вздор! Мы придем – пусть помнят, сволочь!..
Деревне за убийство было приказано доставить к 11 часам утра «контрибуцию» – столько-то коров и т.д.
Контрибуция не явилась, и ровно в 11 открылась бомбардировка.
– Мы – как немцы: сказано – сделано… Огонь!
Безобразный, резкий удар, долгий, жутко удаляющийся, затихающий вой снаряда и, наконец, чуть слышный разрыв.
Кого убило? Какую Маруську, Евдоху, Гапку, Приску, Оксану? Чью хату зажгло? Чьих сирот сделало навеки непримиримыми, жаждущими мщения… «бандитами»?
– Они все, батенька, бандиты, все. Огонь!
Трехдюймовки работают точно, отчетливо. Но отчего так долго?
– Приказано семьсот снарядов.
– Зачем так много?
– А куда их деть? Все равно дальше не повезем… Мулы падают…
Значит, для облегчения мулов. По всей деревне…»
Помимо всего, такое отношение к обитателям Чечни, которое, к сожалению, еще встречается у некоторых военных, легко объясняет тот факт, что большая часть честных чеченцев (а таковые есть) не спешит в ряды стражей закона и порядка. А вместо них эти ряды нередко пополняют, как видно на примере той же Айзы Газуевой, далеко не безупречные в моральном отношении люди, рассматривающие доверенную им власть, прежде всего, как средство решения собственных проблем. Такая «смена» – совсем не то, что нужно для принесения мира в Чечню. А если обходиться без помощников вообще – то никакая армия в мире долго этого не выдержит. И причиной поражения в этом случае будет опять же неприязненное отношение к «мирным жителям», независимо от того, насколько они мирные на самом деле. И здесь лучше всего эту идею в свое время выразил Шульгин:
«…Когда они (подчиненные Шульгина по отряду – А.А.) за несколько часов шармируют не избалованную лаской семью «бандитов», я горд, как будто бы выиграл сражение.
Я, конечно, не выиграл сражения, но я выиграл «пополнение», я выиграл «смену».
Потому что, я убежден в этом, как в том, что миром правит добро, а не зло, если бы армия не смеялась над «джентльменами», у нее была бы смена…
Мы отвоевали пространство больше Франции. Мы «владели» народом в сорок миллионов с лишком… И не было смены?
Да, не было. Не было потому, что, измученные, усталые, опустившиеся, мы почти что ненавидели тот народ… за который гибли. Мы, бездомные, бесхатные, голодные, нищие, вечно бродящие, бесконечно разлученные с дорогими и близкими, мы ненавидели всех. Мы ненавидели крестьянина за то, что у него теплая хата, сытный, хоть и простой стол, кусок земли и семья его тут же около него в хате…
– Ишь, сволочь, бандиты, как живут!
Мы ненавидели горожан за то, что они пьют кофе, читают газеты, ходят в кинематограф, танцуют, веселятся…
– Буржуи проклятые! За нашими спинами кофе жрут!
Это отношение рождало свои последствия, выражавшиеся в известных «действиях» (например, по выражению современных «вояк» – «мародерка» – А.А.) А эти действия вызывали «противодействие»… выражавшееся в отказе дать… «смену» (сейчас в Чечне – устраивают засады, закладывают фугасы, могут и из миномета обстрелять. Но причина и суть явления те же – А.А.).
Можно смеяться над «джентльменами», но тогда приходится воевать без «смены».
Конечно, большевики, те добывают «смену» просто – террором (современные ваххабиты – отчасти тоже – А.А.). Но мы ведь боремся с большевиками. Из-за чего? Неужели только для того, чтобы сесть на их место и делать все так же, как они? Но к чему же тогда все «жалкие слова»? (именно так – до тех пор, пока простой чеченец не почувствует радикального изменения в лучшую сторону по сравнению с «Ичкерией», обстрелы, засады и подрывы будут продолжаться – А.А)».
Конечно, менталитет русского или украинского крестьянина трудно сравнивать с менталитетом крестьянина чеченского. Но доброму обращению подвластны все крестьяне на свете, и чеченцы не является исключением. Единственный важный момент, который, к сожалению, чаще всего понимается неправильно – в обращении с чеченцами, особенно после десятилетия дудаевско-масхадовской «вольницы», необходима большая строгость. Но эту строгость никоим образом нельзя путать с жестокостью и тем более с грабежами и бессудными расправами – чеченцы очень чутко относятся к любой несправедливости со стороны представителей власти. И в случае множества несправедливостей они с готовностью соберутся под крылом какого-нибудь «харизматического лидера», громогласно объявляющего «газават до последнего чеченца».
(Продолжение в следующем номере)
| << предыдущая статья | этнополитика | следующая статья >> |
| © «Спецназ России», 1995-2002 | webmaster@specnaz.ru webmaster@alphagroup.ru |